Жена по завещанию (СИ)

Я был совсем пацаном, но я запомнил все. Все то, что произошло с моей семьей. Кадры трагедии до сих пор приходят ко мне во сне, ия просыпаюсь с ревом, потому что больно... До сих пор больно видеть. чувствовать... знать.. что самых близких людей больше нет.

Глаза матери... я их вижу до сих пор так отчетливо и ярко.

Трагедия отняла у меня все. И даже больше. В тот день я замолчал.

Были психологи, было лечение в дорогостоящих клиниках, я был прикован к инвалидному креслу.

Маленький мальчик, ставший простой оболочкой.

Со стеклянным взглядом, который был направлен в стену...

И всегда... рядом со мной был дедушка.

Он вытаскивал меня. Он боролся за меня. Он спорил с лучшими психиатрами, которые говорили, что маленький мальчик с изломанными телом и душой никогда не встанет на ноги и не заговорит.

Но Альберт Бахтияров был всегда борцом. Резким человеком. Жестким. Решительным.

Эти качества — они словно клеймо моей семьи, которые унаследовал и я.

Он всегда говорил мне:

— Не вздумай сдаваться, Игнат.

В самые тяжелые дни, когда мое тело мучили фантомные боли, именно дед был тем якорем, за который я держался тонкими пальцами ребенка.

Я был в черной беспросветной яме, из которой не хотел выбираться...

А потом… потом у Альберта Генриховича случился инфаркт. Дед стоял рядом со мной, а в следующую секунду упал.. и я.. маленький ребенок на инвалидной коляске, понял, что опять лишаюсь самого близкого человека и я…

Я заорал.

Впервые за годы у меня появился голос.

Охрана тогда сработала слаженно и дедушке быстро оказали помощь.

Он выжил, а я…

Я вернул возможность говорить, стал ходить, другое дело, что понадобились еще годы реабилитации, чтобы вернуться в строй.

И за все эти годы борьбы мой дед был рядом со мной, более того, он настолько занялся моим здоровьем, что забил на компанию, на детище своей жизни и постепенно все пришло в упадок.

Альберт Генрихович выбирал между войной за здоровье единственного внука и процветанием своего детища. Сложный был выбор, но дед..он выбрал меня.

Был рядом, а я... я наблюдал за тем, как наш дом беднел, как друзья, которые считали честью прийти в особняк Бахтиярова, начали отдаляться, я видел, как мой сильный и суровый дедушка оставался не у дел.

Мир жесток и правила в нем такие же..

Мы обеднели.