Жена криминального авторитета

Я хотела возразить, но Дима жестом заставил меня замолчать.

— Я еще не договорил, — все также тихо и спокойно говорил Дима, — если со мной что-то случится, все мое имущество перейдет к тебе, я повторяю, Саша, к тебе перейдет абсолютно все. Мой официальный бизнес с сегодняшнего дня принадлежит тебе, неофициальный также станет твоим, — Дима замолчал, просунул руку во внутренний карман пиджака, вынул маленькую, золотистую флешку и протянул мне, — здесь все, Саша, вся информация, все, что тебе может понадобиться.

— Я, — слова застряли где-то в горле.

— Олег поможет, — снова заговорил Дима, — он будет твоей правой рукой, запомни, только ему ты можешь доверять, ему и Инге."

"— У нас брачный контракт, — я не желала продолжать участвовать в этом абсурде, не хотела больше это слушать, не хотела видеть боль в его глазах. Хотелось закричать, встряхнуть его, чтобы прекратил, чтобы не смотрел на меня вот так.

— Его больше нет, — пожал плечами Дима, — теперь все это твое, Саша.

— Ты прощаешься со мной? — тихо прошептала я, стараясь сдержать непрошенные слезы, он не может, не может так со мной поступить, только не он, что он задумал? — Не смей слышишь, не смей, — закричала я, хватая его за пиджак и уже не сдерживая эмоций, — не смей, Дима, мне все это не нужно, понимаешь, пожалуйста, что бы ты не задумал, не делай этого.

Я готова бы умолять, на колени была готова упасть, только это ничего не изменит.

— Все будет хорошо, малыш, — каким-то совершенно чужим голосом проговорил муж и притянул меня к себе, ни разу в жизни я не чувствовала себя такой жалкой и беспомощной, я прижималась к нему.

— Возьми меня с собой, — не желала сдаваться я, — я помогу, ты же знаешь.

— Нет, Саша, — резко ответил Дима, продолжая держать меня в плену своих рук.

— Я не отпущу тебя, слышишь, не отпущу, — зашептала я, уже заранее зная, что ничего не смогу сделать, если он что-то решил, то ничего не сможет его остановить, — я не смогу, понимаешь, не смогу, зачем мне все это без тебя.

Подняла на него заплаканные глаза, ничего не могла с собой поделать, господи, ну сколько можно реветь.