Жена на выход

В конце концов, нам нужно поговорить и решить, как жить дальше. Хотя для себя я уже вынес вердикт. Карина будет моей — приговор окончательный и обжалованию не подлежит!

— Остановись, дьяволенок, — проговорил я, борясь с демоном внутри, который настойчиво убеждал меня пойти на поводу своих желаний.

Но я понимал, что если мы опоздаем на самолет и не улетим сегодня, Карина мне не простит, ведь дома ее ждет дочь, по которой она очень скучает.

— Наш рейс через час, мы опаздываем, — громче сказал ей.

— Как через час? — округлила свои янтарные глаза, но не выпустила меня из объятий.

— Собирайся, — как можно серьезней произнес я и, освободившись из ее нежных рук, встал с постели.

Дьяволенок подскочила, кутаясь в простынь, и села на краю кровати, потирая глаза после сна.

— Я подготовлю все наши чемоданы, вызову такси, а ты, главное, сама соберись! Только смотри не усни, — усмехнулся я, но, заметив, что она потянулась и поморщилась, словно от какого-то дискомфорта, не удержался от вопроса.

Она слабо кивнула и смущенно опустила глаза, заливаясь краской. Как у нее это получается? Быть такой страстной и невинной одновременно?

— Я имел ввиду, не болит ли у тебя спина. А ты о чем подумала? — специально съязвил я, наблюдая, как ее щеки становятся еще румянее. Смешная!

Приблизившись, наклонился к ней, нежно взял рукой за подбородок и поцеловал такие мягкие, податливые губы, которые тут же приоткрылись мне навстречу. И чтобы не поддаваться соблазну, отстранился, спешно покидая спальню.

Глава 2

Карина собралась на удивление шустро, а еще говорят, что девушки медлительны. Выпорхнув в гостиную, она нерешительно взглянула на меня и тут же отвернулась, пряча глаза. Улучив момент, осмотрел дьяволенка с ног до головы. Сегодня она выбрала строгий брючный костюм бежевого цвета с удлиненным пиджаком, волосы убрала, заколов по бокам. Серьезная, строгая, красивая и немного… испуганная?

Какого лешего она боится? Неужели меня?

После паузы, которая для меня тянулась мучительно долго, Карина все же подошла ближе и, не проронив ни слова, принялась помогать мне собирать чемоданы.

Воцарившееся молчание невероятно давило и угнетало. Но я не спешил разорвать его, опасаясь, что сделаю только хуже, опять все испорчу, разрушу и без того хрупкую связь между нами.

Время неслось неумолимо, поэтому мы с Кариной безжалостно распихивали вещи по сумкам, даже не сортируя их: дома разберемся.