Жена Эмина. Его наследник

Я совсем не переживала, что в этом году сын не пошел в садик, ведь благодаря современным технологиям Эльман получал все необходимые знания, которые дети получали в садике, а вопрос с социализацией решится позже, после переезда.

- А в какой город мы поедем? Когда-нибудь я смогу увидеться с папой? Мы съездим в Волгоград?

- Думаю, да. Непременно сможешь. Как только ты будешь готов, Эльман, ты увидишься с папой.

Я вспомнила благотворительный вечер. Нашу встречу.

Вспомнила, как торопливо Дамир уводил меня прочь.

Как в один миг, пробираясь из-за многочисленных кустов пальм, я будто поймала его взгляд на себе.

Он увидел меня. Издалека.

В ту секунду мне так показалось.

Но затем вместо ожесточенности на лице Шаха резко появилась широкая улыбка с белоснежными зубами. Эмин рассмеялся и быстро отвернулся, принимая из чужих рук бокал и закуску.

Он не мог увидеть меня.

Разве что почувствовать, но увидеть - не мог.

Правда?

Но почему тогда на душе так неспокойно? Почему хочется спрятать и себя, и Эльмана туда, где зверь нас точно не найдет?

Не вычислит по запаху, не почувствует родную кровь.

И есть ли вообще такое место на планете?

А может, Дамир и есть тот человек, который спрячет нас? Он влиятелен, но очень добр ко мне. Я нравлюсь ему и в любой момент могу попросить его о помощи.

- А папе уже много лет?

- Тридцать два, сынок.

Эмин теперь богатый мужчина с большими нравами. Он может позволить себе все. Все, кроме сына, о котором он не знает.

Тогда, на вокзале, я просила его уехать со мной.

Но он выбрал свою родную сущность.

А зверю ведь не расскажешь, что я беременна. Что месячных давно не было, и что я сделала тест, который он сам когда-то купил для меня. В купленной коробочке было две полоски, одну я использовала, а другую не стала - я приберегла ее и надежно спрятала.

Пригодилась. Так я узнала, что забеременела.

- А папа знает обо мне?

- Нет, малыш, - тяжесть сдавила сердце.

- То есть обо мне ты ему не сказала? Соврала? Бабушка говорит, что врать – это плохо.

Наивный голосок бередил старые раны.

Но Эльман имел право знать правду.

- Я знаю, что поступила плохо, сынок. Но у меня не было выбора. Надеюсь, что когда-нибудь ты простишь меня.

Эльман замолчал, обиженно сопя. Несколько раз он поболтал ногами на весу, устремляя взгляд перед собой. На веранде было тепло, и солнце не припекало голову.

Я отвернулась от сына, в тайне кусая губы. Не простит, наверное.