Жена Эмина. Его наследник

- Ты какого черта моих гостей пугаешь? – я взбесился, - хочешь, чтобы завтра заголовки новостей пестрили, что друг Эмина Шаха разоружился на днем рождении?

- Эмин, ты что, забыл, как люди Анархиста пытались нас грохнуть? Это знак. Сычев к нам подбирается. Мстить он будет, Эмин за своего лидера.

Толстый палец Вадима ткнул в сторону зала. Я устало вздохнул и оскалился.

- Ты идиот? Это официант слепой прошел и стол задел. Бывает такое. Вадим, тебе на пенсию пора. Ты все там живешь, в прошлом, но времена Анархиста прошли, понял ты?

- А ты в прошлом не живешь.

"- И тебе пора. Переделываться, - процедил я, - иначе нам не по пути. Ты болен, Вадим. Такое бывает, времена не лучшие были, психика нарушена. Иди отоспись, а завтра в больничку. Давай. И адрес мой забудь.

Я ударил его по плечу и махнул рукой. Времени на него я потратил прилично, надо отыскать Диану и уделить ей немного времени.

- Мне говорили, что видели Сычева недавно. Рядом он. Наблюдает за тобой и мной.

Расторгуева в итоге я отправил домой, а потом и заметил пропажу жены. Меня как водой холодной окатили, когда я понял, что Дианы рядом нет. Чуть позже я был в ярости, когда узнал, что ей удалось покинуть комплекс. Камеры зафиксировали, как она спускалась на первый этаж.

Сейчас едет в лифте, перехватываю ее у дверей. Диана смотрит мне в глаза и говорит, что захотела воздухом подышать, а у самой в глазах бездна не просветная. Темно-синяя, пахнущая горечью.

Что-то случилось.

- Люблю тебя. Твой запах, твои волосы, маленькая. Твой голос. Безумно люблю тебя, моя девочка, слышишь?

Темнота в ее глазах отходит на миг. Голубые становятся, бездонные такие. Об ответе ее даже не мечтаю, она в мыслях порхает других.

О чем она думает?

Даю Диане время признаться мне, что случилось и почему она в таком состоянии, а сам звоню Расторгуеву. Переживаю за его состояние психологическое, ему бы подлечиться стоит.

Вадим не берет трубку, но я отвлекаюсь тем, что надо попрощаться с гостями.

После вечера еду с женой и детьми домой. Поздно уже, я бросаю взгляд в зеркало: дети уснули на заднем сидении. Кажется, Камаль понемногу начинает говорить и уже не так свирепо смотрит на Эльмана. Мне это важно. Я обещал Дамиру, что дам мальчику второй шанс, да и у самого сердце болело, когда искал ему место в пансионате.