Жена для генерального (СИ)

Успели, – с тяжелым вздохом соседка села рядом со мной. – Хорошо, что он так над тобой трясется. Сами бы мы фиг отбились, – произнесла она едва слышно.

Наверное, нужно было попросить повторить или спросить, что имеет в виду. Сегодняшний день бил рекорды по количеству загадок. Но, стоило увидеть того, кто первым влетел в квартиру, ни говорить, ни понимать что-то я уже не смогла.

Глава 8. Камбэк для мышки

Марат.

Все, чего мне хотелось, – убивать.

«Они ее нашли. Выручай», – всего четыре слова в сообщении с номера няни заставили забыть о планах, вызвать Бадоева и, не дожидаясь посадки на обычный рейс, частным самолетом вылететь в Воронеж.

К счастью, объяснять безопаснику ничего не потребовалось. Уже давно готовый к такому развитию событий, он сработал четко. Парням Штерна было еще минимум пять часов пути, а мы уже вышли из самолета в Воронеже и загружались в машины.

С собой Бадоев взял только тех, кого за год проверил и перепроверил несколько раз. Семерых бойцов, прошедших спецназ, трех водителей, которые могли управлять всем, что способно ехать.

На ее использование ни у Бадоева, ни у меня разрешения не было, но моего начбеза это совершенно не беспокоило. Словно кататься по улицам Воронежа можно лишь со «светомузыкой», он с самого аэропорта водрузил на крышу машины свою любимицу и устроил нам оглушающее звуковое шоу.

Не самое приятное удовольствие. Особенно когда нервы от напряжения и без того звенят.

Сирены для меня больше не было. Рев Бадоева в громкоговоритель стал немым шевелением губ. Уши заложило, и в этой тишине я слышал только собственное сердце. Оно стучало так, словно находилось где-то рядом с ушами. Громко, как бой ритуальных барабанов.

Под этот бой в окружении охраны я пулей вылетел из машины. Под него, не разбирая дороги, бросился к дому и, не чувствуя ступеней под ногами, поднялся на третий этаж.

После порога бой резко прекратился. От открывшегося из коридора вида в груди, казалось, больше не осталось ничего живого. На полу, связанные стяжками, лежали бандиты. Рядом с ними, скаля пасть, стоял пес. А на диване в гостиной, бледная как мел, сидела моя любимая и крепко прижимала к груди заплаканную дочь.

От облегчения я чуть не свалился на пол третьим.