Ждите неожиданного

– Да никто не трогает ничего.

– Всем выйти и каюту запереть. Хорошо бы кого-нибудь у дверей поставить, – продолжал распоряжаться Владимир Иванович, – до прибытия компетентных органов. – Замки г…о, пальцем можно отковырнуть!

– Поставим, – отвечал рябоватый помощник капитана.

– И записи с камер наблюдения! Наверняка понадобятся.

– Предоставим.

Люди перемещались по каюте, медленно переходили с места на место, но никто ничего не трогал – Таша заметила. Нагибался, рассматривал, выдвигал ящики и открывал двери только Владимир Иванович, и Наталья Павловна зачем-то присела, как будто для того, чтобы смахнуть с пола невидимую соринку.

– Не тронь ничего, Наташа!

– Эх ты, мать честная, – вдруг сказал капитан с тоской, – столько лет вместе ходим! В восьмидесятом начинали. Тридцать лет с гаком, и тут – на тебе!..

– Спокойно, – холодно посоветовал Владимир Иванович. – Это всё потом.

– Легко вам рассуждать.

Тот обернулся:

– Мне? Мне легко, это точно.

Он выгнал из Ташиной каюты весь народ, погасил свет и захлопнул за собой дверь.

– Кто останется?

– Вот он останется, – капитан кивнул на старшего помощника, – а я докладывать пойду.

– Давай докладывай.

Капитан пошёл к лестнице, ведущей в рубку, но остановился.

– Как я понимаю, в тайне ничего удержать не удастся. – Он оглядел своих людей и Ташу. – Но болтовни и пустых разговоров я не потерплю.

Все молчали.

– Салон первого класса свободен, можете туда пройти, – сказал капитан Таше.

И, печатая шаг, он пошёл по палубе.

– Ему до пенсии всего ничего, – сказал кто-то из команды, – а тут такое!..

– Сказано, не болтать!

– Семёныча жалко. Хороший мужик. Какая сволочь его!..

Таша всё думала о том, что этого не может быть. Вот то тело на полу не может быть судовым врачом – ведь только что он был живым человеком, лечил и жалел её!.. А сейчас? Что случилось? Почему он лежит на полу в её каюте, неестественно вывернув руку? И почему всё остальное осталось прежним? Вечерняя река с огоньками бакенов, далёкие берега, ровный гул машин под днищем, плеск воды и звёзды, только-только появившиеся, ещё неяркие, крохотные? Разве так бывает, чтобы человек умер, а жизнь продолжалась?

– Таш, пойдём посидим, – предложил Степан.

– Куда пойдём? – не поняла Таша.

Она была уверена, что ни сидеть, ни разговаривать теперь нельзя.