Зельеварка

Арестуйте этих людей, – слабым голосом сказала я. – Они напали на меня при примерке свадебного платья. Хозяйка салона их впустила, дала возможность сделать компрометирующее фото.

– Поклеп! – завизжала хозяйка, поняв, что ее салону и репутации пришел конец.

– Ясно, – кивнул старший патруля и наступил на запечатлитель блестящим сапогом. Артефакт хрустнул, а газетчик взвыл громче, чем когда на него попал кипяток. – Пакуйте всех!

Мне хотелось вернуться в свою комнату и всласть поплакать, но Собрин повез меня к генералу, сделать отчет из первых рук.

– Больше Ланце не отвертится, – довольно сказал Собрин.

– Почему он вообще на свободе? – хмуро спросила я.

– Ему было нечего вменить, кроме клеветы. Отделался бы штрафом. Но теперь найдется, чем его прижать. Нападение, избиение, попытка нанести ущерб репутации. Хватит на тюремный срок!

Да уж, от моей репутации и так немного осталось.

– Зачем он ко мне прицепился? В любовь я не верю.

– Правильно делаешь. Ланце – племянник супруги канцлера и привык, что от него млеют придворные шлю… – Собрин смущенно кашлянул. – То есть, привык к безотказным дамам. Скорее всего, он пытался тебя охмурить по поручению дядюшки. Может, твой отец ему варил что-то?

«Шлюхи», «охмурить», слова-то какие мерзкие.

Замуж нельзя выйти спокойно! Как будто я первая девушка, решившая спрятаться за сильным плечом статусного пожилого человека. Да о таком муже мечтать можно! Защищает, денег дает неограниченно, доучиться позволил, дал людей для исследования действия препаратов. Чего еще желать? Сам согласился участвовать в программе. Глупости все эти охи-вздохи, Тони мне бы и половины этого не смог дать. Четверти! Десятушки! А Кристофер морально уничтожил бы, стоило бы мне им хоть чуть-чуть увлечься.

Нет, нет, в лабораторию! К не делающим пакости пробиркам, не подставляющей горелке, к молчаливым реактивам! Я наскоро поговорила с Тобиасом насчет Марка Коренхайма, но не была уверена в решении генерала. Неудачное время выбрала, генерал ужасно злился, минут пятнадцать орал на телохранителя.