Зельеварка

Сильные руки сняли меня и уложили рядом, головой на удобную выемку на плече. Внезапно заурчал живот.

– Бедняжка, проголодалась? Столько сил потратила!

Незнакомец открыл полукруглую крышку, моих ноздрей коснулся восхитительный аромат паштета, свежего хлеба, жареного мяса. Да, мне всего и побольше! Даже не заметила, как уничтожила два бутерброда из хрустящей булки и ломтей вареного мяса с зеленью.

– Теперь ополоснуться! – меня снова подхватили на руки. Ну, нравится ему носить меня на руках, не буду спорить. Пусть таскает.

Меня опустили в ванну, по поверхности которой плавали розовые лепестки.

– Щиплет немного внутри, – сориентировалась в ощущениях.

– Я зря добавил соль, – сокрушенно покаялся незнакомец.

Ничего не зря! Соль снимет отек, предотвратит воспаление. Все-таки палец не полноценный заменитель мужского органа, сейчас дорвали плеву. И слава небу! Палец уж точно не вызовет изменений в ауре. А она теперь сияла радужными всполохами.

Меня тщательно вымыли, причем не через силу (я подсматривала). Ему действительно нравилось возить по мне губкой и смывать пену.

С груди он смывал ее пять раз! А с попы восемь! Ради одной гигиены этого совершенно не требовалось! Что уж там такого привлекательного нашел, не знаю! Тощая, угловатая попа. Небось, у Мэдди в два раза шире и мясистей!

Я отобрала губку, и сама стала исследовать мужское тело. Понятно теперь, зачем делают такие огромные ванны. Раньше мне бы в голову не пришло мыться с кем-то вдвоем. Так, спина… отличная спина! Широкая, гладкая. Надежная.

Треугольник от плеч до пояса, крепкие ягодицы, бедра… это же четырехглавая мышца, да? Партнер, повинуясь легкому шлепку, повернулся передом, и я замерла в восхищении. Голая выпуклая грудь, поджарый живот, тяжи паховых связок. Волос совсем нет, или от природы, или удаляет специально, чтоб вот это, чуть ниже, казалось больше? То самое вдруг подпрыгнуло и приветливо ткнулось мне в руку. Да как оно вообще во мне поместилось? Я должна была лопнуть, как пузырь, порваться на мелкие клочки!

Шалея от собственной безнаказанности и вседозволенности, я вылила на ладонь ароматного мыльного геля и прикоснулась к гладкому, твердому, скользкому и прекрасному средоточию мужественности.

Его обладатель застонал, запрокинув голову и обнажая беззащитное горло.

Но мне же любопытно! Оно такое… такое интересное! Не изученное!

Сильная рука развернула меня вдруг лицом к стене, и предмет моего острого интереса скользнул внутрь. О, стихии! Еле успела упереться руками в стену.