Земля необходимых

Но он все-таки настоящий мент, сумел обстряпать это дело так, что теперь этим бабам нет ходу за Московский протекторат или еще куда, кроме северней Залива. Грохнут их как предательниц. Так что будут они жить в России, да еще и мужей небось найдут там. У нас татар и башкир хватает.

Коршунов вообще мужик интересный. В том мире натаскал в клювике двести лямов зелени, и сюда с ней рванул. Здесь в первую очередь армию сделал небольшую, из нашего брата. Купил пару десятков американских БТРов, М113, старые пушки, в общем, задел сделал для начала.

Попутно занялся сельским хозяйством. Построил три здоровенные свинофермы, заложил большие хозяйства по выращиванию конопли… Ты чего? – с недоумением повернулся к поперхнувшемуся курицей и закашлявшемуся мне Борис.

– Конопля? Он что, наркоту разводит?

– Ну, ты балбес! Пенька слово знаешь? Сейчас большинство веревок и канатов в этом мире из коршуновской пеньки сделаны. Ладно, слушай дальше.

Самое главное, что он сделал – сумел выдернуть из того мира больше тысячи семей русских из Чечни, из под ножа, считай, и столько же из Таджикистана.

А в протекторате РА крестьянствуют в основном тоже русские из Чечни и Таджикистана, плюс грузины из южной Осетии и армяне из южных районов Нагорного Карабаха, кто сбежать успели. Их сюда лет так десять назад, в самый разгар конфликтов перевезли.

– Борь, крестьянство это здорово, но меня больше промышленность интересует. С ней как в России?

– Неплохо.

Тут вообще стараются побольше своего делать. Дорого из-за ленточки каждый гвоздь тащить. Вон, американцы в Форте-Ли начали парусники делать. Как их, клиперы и шхуны. Дерево-то здесь не проблема, его сколько хочешь, вали давай. А стальной прокат ой-ой сколько стоит. О, а вот и девушки,– Борис радостно приветствовал вошедших девчонок.

Эйприл недовольно посмотрела на пустой графинчик, и повернулась к Олесе:

– Элис, почему два русских парня, если останутся без присмотра, сразу напьются водки?

– Ты знаешь, они ее только пригубили, поверь моему опыту, – вздохнула Олеся, покачав пустой графинчик.

– Да мы ее только понюхали, чес слово. И больше сегодня не будем. Ну, я точно, по крайней мере,– вставая и отодвигая стул Олесе, клятвенно заверил я.