Завтрашний царь. Том 2

«А брат спасти его не подоспел…»

Светел оглянулся на скомороха. У Кербоги путались в бороде слёзы.

– Эх, не помиловали, – сказали справа.

– И простить бы дурня миру на радость, – вздохнули слева. – Да кто ж над мораничами властен, кроме царя!

Марнава взошёл на ледяные ступени без понуждения.

– Отрыщь! – пугнул прочь Онтыку.

Сам взял в руки петлю. Оценил крепость верёвки, проверил, легко ли бегает узел.

Оставив балагурить, обвёл поле тяжёлым, звериным взглядом. Стало видно, каков бывал, когда с кистенёчком у поворота сидел.

– Вы, изворские, – раскатился глухой рык, – меня не ловили, не побеждали! Не видать вам моего поклона, валенки, а поклонюсь-ка я сапогам!

И, обратясь к Светелу, отдал малый обычай.

Бестрепетно сунул голову в петлю.

– За Кудаша-батюшку! За Телепеню, брата названого!

И прыжком бросился с ледяного уступа.

Толпа не скоро ожила голосами:

– Каков, а! Верно, проклял бы, когда б не добрый ужин вчерашний.

– Люб молодец и в разбойнике…

– Перекуйте, небесные Кузнецы, худые души на добрые.

– И умерли смело, а всё одно пойдут волкам сытью.

– Как дорожных людей на потраву бросали, так и самих.

– А верёвка счастливая? Верёвку кто заберёт?

– Пошли, ребятище, – сказал Кербога.

Светел задумчиво сдвинулся с места, оживляя пальцы ног, замлевшие от стояния на снегу в красивых сапожках.

– Ты меня придержал, – пока шли, сказал он Кербоге. – А я и послушался…

Кербога вздохнул:

– Ты удивил меня, маленький огонь. Я думал, у вас на Коновом Вене до сих пор бьют за песню любви, усматривая присушку.

– Ещё как бьют, – кивнул Светел. – Я сам сусала расписывал, когда про наших девок горланили. Но не на шибеницу же тащить!

Кербога скорбно ответил:

– Когда-то я думал, будто наша держава, гордая законом и книгой, покинула в прошлом обычай равнять песню с ворожбой. Я ошибался.

– Ты слезу обронил…

– Я горевал о том, что столь изысканный голос больше не восхитит нас к звёздам. Увы, несчастный сам выбрал шараханье по притонам.

Светел даже удивился:

– Про царевну Жаворонка и верного Сварда. О них повсюду поют."

"– Это моя песня, – вздохнул Кербога. – Я сложил её много лет назад, благодарствуя… одному человеку. Но я, на ту пору отлучённый от струн, преподнёс своему заступнику лишь слова.