Завтрашний царь. Том 2

Изворцы в свою очередь рассмотрели косы Светела, тёмные обтянутые скулы, шелушащиеся с мороза:

– Сам чьих будешь, молодец захожий? Не дикомыт ли?..

Светел расправил плечи, готовый к веселью и к схватке, притопнул иртой:

– Как уж первую струну я от Твёржи натяну! Почему? Да потому! Там тепло в моём дому!

Строители помолчали.

– А гусли где? – наконец спросил хозяин работ.

За плечами у Светела не было длинного короба, лишь маленькая укладка. Он ответил:

– Руки есть, гусли наживём. А что за веселье у вас, гнездари? – И улыбнулся, как волкодав, заметивший бирюка.

– Котлярам, дикомытушко, праздновать недосуг. Они уж были у нас. Подарки дорогие покинули.

– О как…

– А ты думал. У нас нынче память святого отрока, что Моранушке сполна послужил.

«Знаем мы эту службу… И отроков повидали…»

– Так вы мораничи тут.

– Кто умён, тот моранич, – приосанился молодой.

– Кто жизнь повидал, тот дедовского корня не рубит, – проворчал бородатый.

Середович благоразумно смолчал.

Мальчишки наладились увозить иссякшую бочку. Светел поклонился строителям, пошёл вместе с детьми. Бочка была далеко не первая, вся в броне застывших потёков.

– Умаялись? – спросил Светел. – Пособлю?

– Не, дяденька. С нами храбрый Дрозд налегает, Матушке служит.

– Что за Дрозд?

– А ты не знал, дядя?

– Он шабёр наш был. Ободворок.

– В прошлом поезде новой ложкой ушёл.

У Светела качнулся перед глазами ночной лес, в ушах вздохнули кугиклы. Был этот Дрозд в шатре, когда туда вошёл Сквара? Или позже взяли его?

– Он подвиг содеял ради Владычицы.

«Братище братёнка из поезда выручал… башку в пузырь кулаком внёс…»

– Они на неприступную вежу подниматься учились.

Обледенелая бочка стала крепостной башней немереной вышины, стынущей на морозном ветру. По ней карабкались маленькие человечки, упорные, отчаянно смелые.

– Одного наверху закруга взяла, в глазах смерклось.

– Дрозд его на маковку вытолкнул.

– Да сам оскользнулся.

…И Сквара со всеми лез.

– Наземь слетел, хвалу прошептав.

– Котляры честной костёр ему сладили, не поскупились.

– Сам стень, учителю первый сын, прах в Извору принёс и матери отдал.

– С нынешним поездом другой стень пришёл.

Светел вернулся в себя, во взрослую явь. Брякнул наобум:

– Лихарь, что ли?

– Не, дядя. Лихарь прежний был, а этот Хотён.

Имя для Светела было безгласно.