Завтрашний царь. Том 2

За него умирать.Щит к щиту – неприступная встала стена…Стало вдруг холодно, и подумалось, что Малюта всё же не всякий день бил.

– Ну уж нет! – хохотнул Мятая Рожа. – Добычу в кон метнуть – куда ни шло, с тобой, воевода, всяко ещё больше добудем! А жизнь моя не затем, чтоб здешним Богам без славы дарить.

Вождь посмотрел так, что с могучего воина вмиг слетело веселье.

– Славу, – сказал тихо, – после будем наискивать. Ещё отцу нашему должное не воздали.

Верешко вздрогнул, очнулся, покатил тележку вперёд. Дело ли слушать досужие разговоры, пока в горшочках снедное стынет!

Пёсий Дед людского слова вправду не знал.

– А вот и кастеня! – радостно захохотал старший.

Младший, косая сажень, молча скалился за спиной брата. Можно подумать, они близко видели младенчество Верешка, судили и наблюдали, долго ли тот пачкал рубашонку. «Встретить бы тебя, Кокша, в заулке…» – озлился про себя Верешко… Ох, ничем хорошим такая встреча не кончилась бы. Братьев редко видели врозь.

За спинами Карасят волновались пёсьи городки. Что-то тревожило наглядочков Деда. Даже Лютый, по обыкновению валявшийся на хозяйском крыльце, поднялся, насторожил уши, всем телом подаваясь вперёд. У крыльца тянулась по земле проволока – толстая, с палец, по ней скользил бегунок с цепью. Сейчас железные звенья дрожали в воздухе, выбранные втугую. И сам Лютый стоял весь натянутый, напряжённый. Что могло учинить этакий переполох во дворе?

– А чем это завоняло? – громко, на весь двор спросил Кокша.

Палачу на торгу отдают задаром и рыбу, и озёрную капусту, и масло. Палач не знает нужды, но он нечист. Доброму человеку грешно брать из его рук даже деньги. И доказывай сколько угодно, что дети за отцов не ответчики, что у Тёмушки отцовская слава не должна виснуть на вороту…

Работники отозвались на задору Карасёнка кто как.

– Сын Малютин, что ли?

– У него кощей в Дикий Кут бегает, с камышничками водится.

– Так вот с чего собачки озлились! Воровской дух принёс на портах!

Псы вправду разошлись нешуточно. Суки лязгали зубами, кобели подвывали, вскидывались на дыбы.

Верешко внутренне кипел, но нельзя вестись на подначки, когда ты при деле, это он давно и прочно усвоил.