Ты у меня одна

Плечо болело, но не настолько, чтобы лишать себя удовольствия помыться. Шаурин ждал ее на кухне. Гремел шкафами, будто что-то искал. Есть не хотелось, но она села за стол.

— Тебе даже сотрясение не помогло поставить мозги на место, — не глядя на нее сказал он и в очередной раз хлопнул дверцей.

— В каком смысле? — Алёна скривилась. Ну что он там потерял? И так голова раскалывается, еще он громыхает на всю квартиру.

— В прямом, — хмуро сказал он. Потом вдруг развернулся, медленно поднял ладонь, и Алёна поняла, что надо затыкать уши.

— Стесняюсь напомнить, — немного ошарашенная от такой отповеди проговорила Алёна, — что у нас сейчас не все так ладно в отношениях, чтобы звонить непременно тебе.

— Не беси меня, — рыкнул он сквозь зубы. — Какая разница, как у нас сейчас с тобой в отношениях! Какие у нас отношения!.. Будь там вообще! все! не ладно! Кому ты еще позвонишь?!

Ее губы тронула невесомая и совсем неуместная улыбка. Шаурин бушевал, злился. Он был вне себя.

— Ванечка, ты вернулся? — несмело спросила Лейба.

— Я никуда и не уходил. Я просто уезжал в командировку.

Алёна прикрыла дрожащие веки и долго молчала, не открывая глаз. Пыталась сдержать накатившие слезы.

Шаурин устало рухнул на стул и опустил голову на сложенные на столе руки, прижав горячий лоб к тыльной стороне ладоней.

Алёна потянулась к нему, тронула плечи. Зарылась пальцами в жесткие волосы на затылке.

— Я знаю, — прошептала она и рвано вздохнула, — ты орешь на меня, потому что сильно переживаешь. Ты беспокоишься, поэтому кричишь. Я тоже напугалась. Но все же хорошо… Ванюша прости меня, я была не права. Что-о? — протянула в ответ на его взгляд. Он сел прямо, скрестил руки на груди и посмотрел на нее так, будто она сказала какую-то несусветную чушь.