Одиночка: Одиночка. Горные тропы. Школа пластунов

Вот, изволь, – с этими словами парень протянул казаку письмо от атамана, которое тот вручил ему во время разговора в штабе.

Аккуратно разорвав конверт, подъесаул внимательно прочел письмо и, удивленно хмыкнув, растерянно проворчал:

– И правда пластуны.

Приехавшие с ним казаки слезли с коней и, встав у него за спиной, с интересом заглянули в бумагу. Потом, удивленно посмотрев на ребят, снова уткнулись в письмо.

– Это что же, мы теперь, вместо боя, будем соплякам носы подтирать? – вдруг возмутился кряжистый молодой казак.

– Себе подотри сначала, – фыркнул Елисей, одарив его злым взглядом.

– Уймись, Митрий, – задумчиво проворчал подъесаул. – Бумага у ребят от атамана серьезная. Я вот только понять не могу, как они ее добыть сумели?

– Ты в своем уме, подъесаул? – иронично хмыкнул парень. – Сразу видно, что атамана ты только со стороны и видел. Его заставить сделать что без его согласия, проще убить.

– А ты, значит, самолично знаком с ним? – не поверил казак.

– Будешь в Пятигорске, сам у него спроси, кто такой Елисей Кречет.

– Погоди. Кречет… Это не ты ли мортирки легкие придумал? – вдруг сообразил молчавший до этого момента средних лет хорунжий.

– Он самый и есть. У вас две таких быть должно, – спокойно кивнул Елисей.

– Точно, есть такие, – удивленно кивнул подъесаул.

– Ну, тогда ты знаешь, зачем мы здесь, – усмехнулся Елисей, кивая на письмо, которое казак продолжал держать в руке.

– Странно все это, – растерянно протянул подъесаул, оглядывая мальчишек.

Между тем, убедившись, что опасности нет, ребята спрыгнули с коней и подошли поближе, внимательно слушая их разговор.

– Думаешь, мне самому этот приказ понравился? – мрачно поинтересовался Елисей. – Да только приказы исполнять надобно, а не обсуждать.

– Так ведь пацаны ж еще совсем, – растерянно проворчал подъесаул.

– Потому и говорю, что сам от того приказа едва не взбесился, – фыркнул парень.

– Ути-пути, малыши грозные, – рассмеялся рядовой, подойдя к мальчишкам и делая Мишке козу.

В следующее мгновение раздался вопль боли и удивленная ругань остальных казаков. Мишка, недолго думая, ухватил протянутые к нему пальцы и, одним резким рывком выворачивая их в обратную сторону, дернул протянутую руку на себя и вниз. Не ожидавший такого финта казак от резкой боли в вывернутых суставах рухнул на колени и замер, почувствовав горлом лезвие кинжала.