«Застенчивый» спасатель

Остальные?

– Вадик, – пожал плечами Эдик, – уехал в столицу. Ренат ушел в частники. Обещал иногда появляться.

– Понятно, в общем. То есть, Курочкин не преувеличивал, что нас почти не осталось?

– Ага. Ну, один новенький. Он у нас уже три дня работает, – Рунаевский посмотрел на водонепроницаемые часы на руке, на которые мы скидывались всем коллективом, – смотри, ровно через минуту появится.

– В смысле?

Эдик приложил ладонь к губам и прошептал мне:

– Пунктуальный дико. Как солдат. Почти ни с кем не разговаривает.

– Серьезно? Ну, интересно посмотреть, кто это.

Мы оба развернулись физиономиями в сторону главной двери, над которой висели большие круглые часы. Без одной минуты девять. Секундная стрелка поплыла. Пятнадцать секунд. Тридцать. Тридцать пять. Пятьдесят. Пятьдесят девять.

Девять часов.

Дверь открылась.

– До секунды, – с восторгом выдохнул Эдька.

На краю бассейна показался молодой парень. Я бы сказал, он старше Эдика, но младше меня. Светловолосый. Атлет.

Пока новичок шел вдоль бассейна в нашу сторону, я спросил у Рунаевского:

– Хорошо плавает? Ты видел?

– Ха! – Эдька подозрительно усмехнулся. Виновато поглядел на меня. – Его здесь все уже дельфином прозвали. Как бог, Клим. Даже ты засмотришься.

Подтянутая фигура, синие плавки с двумя тонкими полосами по бокам, широкие плечи, рост чуть выше среднего.

Я узнал эти необычные глаза. Этот необыкновенный сиреневый цвет…

– Доброе утро, – поздоровался парень с нами. Протянул руку Рунаевскому. Пожал.

Теперь протянул руку мне. Я застыл.

– Ээ, Клим, – Эдька вступился за меня. – Познакомься. Это Генри. Генри, это Клим.

– Мы знакомы, – вместо того, чтобы пожать протянутую руку, я показал на него пальцем.

Парень онемел. Сиреневая радужка превратилась в лазурную, на мгновение напомнив мне цвет моря, от которого не так давно уехал.

– Знакомы? – Рунаевский все еще был здесь.

– Я видел вас, в смысле, тебя в больнице! Да, точно! Я тогда еще подумал, что ты врач! Ты тоже там отдыхал? Был в том городе?

Новенький, который носил необычное имя Генри, разморозился и коротко кивнул:

– Да.

Его рука все еще висела протянутой в воздухе. Я поспешил ее пожать – некрасиво как-то. Но я действительно удивился. Пожимая, почувствовал что-то…

Что-то холодное прикоснулось к моей коже.