Заставлю тебя полюбить

Девушка повернулась на шум, широко распахнула свои невозможные голубые глаза, и пискнула. Картина Репина «Не ждали». Нежный румянец медленно начал заливать кожу. Невозможная.

Живая. Внутренности моментально отпустило. Вот она. Почти невредимая, почти. Но живая. Моя девочка.

— Товарищ генера…

— Оставьте меня наедине с дочерью, — перебил майора генерал.

В кабинете моментально поменялась атмосфера. Стало душно.

В кабинете моментально поменялась атмосфера. Стало душно.

Майор Вициенко был знаком Саше, адекватный мужик с принципами, Багирова он тоже уважал еще со времен учебки, так что тут дело наверняка хотели замять по старой дружбе.

— Па… — Мила хотела что-то сказать, но увы.

— Какого черта ты творишь, девочка?! Какого, я спрашиваю тебя?!

Генерал подошел к дочери и схватил ее за руку, поднимая со стула, как пушинку.

— Да что ты начинаешь, па? Ну разбила витрину, тоже мне проблема! — Мила заверещала на весь кабинет, а потом повернулась в сторону Ракитина, который не сводил с нее глаз. Не мог просто насытиться хотя бы таким зрительным контактом. — О Санек, привет, наш правильный, — губы расползлись в игривой ухмылке.

— Рот закрыла и слушаешь меня.

— Почему ты на меня кричишь, папа?! Да я пострадать могла! — брови девушки взметнулись вверх, а на лицо моментально была натянута жалобная маска.

— Да… мало я тебя порол в детстве, пострадать она могла бы! Думать надо было головой, а не тем местом, на котором сидишь. И что это за вид такой блядский?!

Мила начала выхватывать руку из цепкого захвата отца, а потом окинула себя взглядом.

— На меня смотри! — генерал схватил девушку за подбородок и поднял голову.

Саша не мог уже это стерпеть, дал знать, что это уже за гранью, как бы там ни было, это его маленькая девочка, и он не мог бы стоять без действия.

— Руслан, ты перегибаешь!

— Я сейчас перегну, я сейчас как перегну! — Багиров гремел на весь кабинет, аж стены дрожали.

— Да хватит уже, отец. Это вообще не проблема, знаешь ли, страховые еще работают в нашей стране.

Лучше бы Мила молчала, потому что взрыва теперь точно не избежать. Девушка едва стояла на ногах, шатаясь как лист на ветру.