Заставлю тебя полюбить

Утро вечера мудренее, так тогда ей думалось, и с этими больными и неспокойными мыслями она завалилась на ближайший диван под подозрительные ухмылки Ракитина. Девушка была в шаге от того, чтобы показать ему средний палец или вычудить еще что-то запоминающееся, но сон упрямо толкал ее в свои объятия.

— Только попробуй ко мне приблизиться, я тебе оторву твои причиндалы.

— Хм. Так может тебе дилдо подарить для тренировок, чтобы ты умела обращаться с членом? — Ракитин повернулся к жене и еще раз осмотрел ее с ног до головы, сжимая в руках какие-то необъятные вещи.

— Ты больной извращенец, вот и все.

Лицо Ракитина даже не дрогнуло, он мазнул взглядом по своей жене и потом прошептал утробно:

— Нет, Мил, но если ты попробуешь ударить меня еще раз так, как ты это сделала однажды, то ты очень пожалеешь об этом, — мужчина медленно положил вещи на диван.

— Да, и что же ты сделаешь? Трахнешь меня как свою шлюху-однодневку?!

Эта фраза подействовала на всех отрезвляюще. Да, даже звучало гадко, и Миле тут же захотелось помыться.

— Ты что несешь вообще? Прежде чем ляпать языком, научись думать своей пустой головушкой.

— Раз она у меня пустая, иди ищи полную. Вот как у той пигалицы твоей надутой. Голова, полная опилок, радость-то какая, — язвительно выдала девушка, а Ракитин противно улыбнулся.

— Ревнуешь?

— Пфф, бегу, волосы назад! Я всего лишь против силиконов и парабенов, а еще против стерв, но раз ты у нас всеяден, то вперед и с песней, — Мила попыталась отвернуться, спрятаться, скрыться, но Саша приблизился вплотную к девушке и опустил взгляд ниже.

— Она не была силиконовая. Ну а мне нравятся только твои губы.

Звучало безапелляционно. Грубовато.

— Что?

— Говорю, нравятся твои губы натуральные.

— Иди ты в баню, помойся!

Ракитин гортанно засмеялся и щелкнул свою жену по носу. Легонько. Но для Милы это было унижением.

— Пойдем, не волнуйся. Тут все есть: и баня, и туалет уличный, и куры, и гуси, и даже коровы.

Мила резко отодвинулась от Саши и схватила вещи, приготовленные явно для нее. Вскоре Ракитин ушел, оставив ей еще и огромное покрывало.