Заставлю тебя полюбить

А в ответ она получила насмешку со стороны расфуфыренной девицы и совершенное безразличие Ракитина к таким важным для Милки вещам. В общем-то именно тогда Миле вдруг надоело быть такой правильной и хорошей, удобной для всех, кроме нее самой. Никому не нужны были ее доброта и детская наивность.

В школе все быстро поняли, что дочь генерала Багирова отличается от остальных представительниц золотой молодежи. Она была слишком простой, какой-то непосредственной, что ли, словно не от мира сего. Хорошая девочка, которая никогда ни в чем не откажет, подставит плечо и на которой в результате так любили «ездить».

А она всегда брала пример с Ракитина, ей было невдомек, какой он на самом деле поверхностный. Миле так хотелось быть похожей на него. И как же было больно падать с высоты птичьего полета, с воздушных облаков, которые она себе нарисовала, на твердую холодную землю.

Ее тогда словно ушатом ледяной воды окатили, и вся короткая жизнь Милы пронеслась перед глазами. Она уяснила одну важную вещь — никому не нужны твои положительные качества, всем просто удобно.

Вот тогда-то Мила перестала быть удобной. И словно глаза открылись, словно спала она до этого, или в иллюзиях глупых жила, потому что такая вот новая Мила, с твердым характером и совершенно неудобная, своевольная, и даже дерзкая, никому не понравилась. А вот она себе нравилась и даже очень.

— Воу-воу, братух, ты поосторожней, сломаешь свою ненаглядную, — раздался насмешливый голос где-то позади, или впереди. Вниз головой оно как-то вообще все сложно воспринималось.

Мила лишь узнала в голосе знакомые нотки — Игорь, брат Сашки, все же успел на их свадьбу, пусть и в такой момент. Багирова с трудом подняла голову, парень стоял в нескольких метрах от них, в компании восьмилетнего Кости — самого младшего из Ракитиных — который явно офигевал от суеты вокруг.

Саша тем временем резко развернулся, вызвав у Милы очередной приступ головокружения.

— Явился не запылился.

— Да я че, я ж не виноват, что рейс задержали, — Игорь рассмеялся громко, и кажется, братья пожали друг другу руки.

 — Может ты опустишь жену на землю, мне, конечно, в кайф ее девяносто, но я не против поздороваться.

— Отпусти меня немедленно, — Милка вдруг забарахталась, возмущенная тем, что парень пялится на ее «девяносто».

— Еще чего, — Саша не собирался ее отпускать, до машины оставалась всего пара метров, и он намерен был увезти ее туда, где им никто не будет мешать и откуда Милке ой как сложно будет сбежать.