Заставлю тебя полюбить

— Я… ннне хочу, ппроосто…

Мила смотрела на него глазами побитой собаки, в ее взгляде читался страх, от которого глотку мужчины моментально стянуло стальным канатом. Не такие эмоции он хотел вызывать в ней, не так!

— Я не буду смотреть, только переоденься, ты заболеешь, — прорычал и выскользнул из машины, разворачиваясь и впечатывая ладони в бампер. Стало гадко от самого себя. Дождь так и лил по спине, спускаясь почти что растаявшими льдинками по рукам, но Ракитину было все равно. В штанах было тесно, в голове раздрай полный, а на деле откровенный пиздец.

Он даже тут, среди дождя и холода, мог чувствовать ее запах, струящийся по телу, навсегда отпечатываясь в нем, клеймя на века. Вот так просто. Маленькая девочка смогла свести с ума взрослого мужика, который в принципе давно уже ничему не мог удивляться, его давно не трогала женская красота, потому что приелась. Пусть даже он не был бабником. Но Мила сделала из него несуществующего Ракитина, который трусился от эмоции при одном лишь взгляде, не говоря уже о касании.

Маленький кулачок постучал по стеклу, и Саша сел на водительское сидение, бегло осматривая промокшую Милу в зеркале заднего вида. Удручающее зрелища. Его батник укутал малышку аж до коленок. Голых коленок…в очередной раз Саша тяжело выдохнул и нажал на газ, срываясь с места.

— Ты… тоже можешь заболеть, — несмело прозвучало сзади.

— Я и от худшего не заболел и не умер. Плевать, — посмотрел на нее и увидел в глазах тот же испуг, что и ранее.

— Куда мммы едем?

— Домой везу.

Остаток пути провели в молчании.

Вот как тут выжить? Он уже не знал ответа на этот вопрос.

8. Все решено

МИЛА

В тот злополучный вечер Саша молча доставил Милу домой и также молча передал в руки родителей, несказанно удивленных появлению дочери в компании Ракитина. Вслух они своего удивления, естественно, не высказали, но вид дочери в одежде Ракитина, в которой она буквально тонула, супругов весьма позабавил.

Милка же в этот раз обошлась без язвительных комментариев, она лишь только одарила родителей и «жениха» скептическим взглядом, вздохнула и проследовала в направлении своей комнаты.

Спрятавшись за дверями собственной спальни, Милка наконец выдохнула, скинула с себя чужие вещи и проследовала в душ, желая стереть с себя этот ядовитый, проникающий прямо под кожу запах ненавистного ей Ракитина. Как он мог? Как мог так с ней поступить? И кем себя возомнил? Только стоя под душем, Милка позволила себе разрыдаться.