Заставлю тебя полюбить

В полевом госпитале он увидел друга и содрогнулся, понимая, что смерть его буквально поцеловала в лоб.

— Вань, как же так? — прошептал Ракитин в тишине."

"Вся левая сторона тела была перебинтована, лицо представляло собой месиво, там и живого места не было. Но Ваня был бойцом, которому нечего было терять, так что и не за что было держаться, как он говорил. А тем, кому нечего терять, порой очень везет, но не в этот раз, видимо.

— Ра-ки-тин.

— Я тут, ты не волнуйся, все будет в лучшем виде. Твоя группа под моим управлением теперь.

— Ракитин, — сипло перебил товарищ. — Есть у меня к тебе просьба.

— Не многовато ли? — попытался пошутить Саша.

— Если со мной что-то случится, — парень замолчал, застонал от боли и сжал челюсть. Прошла пара минут, прежде чем он заговорил.

— Если…со мной что-то случится, позаботься о ней. Левый карман. На стуле.

Саша был удивлен, конечно, потому что никогда не слышал ни о ком, а тут такие новости. Схватив форму, Ракитин резво достал из левого кармана фото.

— Там…есть адрес. Денег ей в случае чего хватит. Но если…если нужна будет помощь, я хочу знать, что ты поможешь.

Посмотрел на Ваню со всей серьезностью, Ракитин ответил:

— Ты можешь на меня рассчитывать, но ты и сам выйдешь отсюда. Так что не лезь в пекло поперед батька.

Ваня печально ухмыльнулся, словно не поверил Саше, а потом и вовсе затих, уснул.

Начались трудовые будни, наполненные бесконечной борьбой.

Угрозу обезвредили, практически все вышли с поля боя невредимыми, живыми точно. И сейчас, Саша, обнимая свою девочку, дышал так, как не дышал уже долгое время. Касаясь подрагивающей рукой спутанных волос девушки, он думал о том, как ему несказанно повезло с ней.

И как он все просрал. Теперь он ее не отпустит. Ни за что. Никогда. И теперь он точно знал, что нужно делать. Не заставить ее полюбить, а показать, что она для него все. Пускай в этом будут свои сложности, пускай все может быть сначала, но Ракитин был готов ко всему. Даже к самому страшному сражению, где проиграть никак нельзя. На кон поставлено слишком многое.