Записки уголовного барда

С вахты сверху все видно. Но они там иногда спят или бухие, – напутствовал Файзулла.

Вошел Мустафа.

– Пошли за мной… Тихо… Загидов и во сне все слышит. Узнает – первый побежит к Филаретову задницу страховать. Сейчас как выходишь, иди прямо, но не бегом. Если бегом – сразу заметят. Иди, будто с работы, с промзоны из второй смены возвращаешься.

Я вышел на освещенную прожекторами лежневку, повернул направо и в полной тишине двинулся к карантину. За спиной была вахта, наверху, над ней, смотровой кабинет ДПНК, из которого вся зона просматривалась как на ладони.

"Дверь клуба затворилась, тихо щелкнув. Идти я старался бесшумно, но все равно шаги мои звучали как ударные инструменты в туземных танцах. А может быть, мне просто казалось. А еще казалось, что спину мою сверлит взглядом Сашка Блатной – капитан Панков. Что вдруг, разглядев и узнав меня, сейчас заорет на всю зону: «А-а-а… Новиков!.. Вот ты где! А ну, блядь, куда идешь?.. Откуда? От Мустафы?!.»

Я не боялся попасться. Я боялся, что каким-нибудь образом они узнают, где я был, и этим подведу всех.

Шаги звучали нестерпимо громко. Вахта удалялась. Никто не окликал. До калитки пятьдесят метров, тридцать… десять… Калитка. Не закрыта, замок не защелкнут – вставлена картонка. Ай-да шнырь, ай продуманный.

Вхожу в барак. Пахнуло табаком.

– Ну, вот и он! Я же говорю, блядь, это он в клубе был. Меня не наебешь.

Передо мной выросла фигура человека в форме с красной повязкой на рукаве, на которой было выведено белыми буквами – ДПНК. Он произнес слова, глубоко затянулся, шумно выдохнул табачный дым и спросил в лоб:

– Ну-с, что будем делать?

Это был не Панков.

Непонятно, то ли кто-то сдал, то ли просто зашли глянуть, какой он, Новиков. На месте не нашли, собрались искать, а я – вот он, тут как тут. Решили взять «на пушку»? Может, я бы и растерялся, не будь богатого опыта, приобретенного в следственных изоляторах Камышлова и Свердловска, да приключений на этапах.

– Что вы имеете в виду, гражданин начальник?

– Где ходишь? Где был, в клубе? – сразу бесцеремонно перешел на «ты» дежурный.

– В сортире, гражданин начальник, – ответил я и немало удивился собственной находчивости.

В голове возникла сцена, сопровождающаяся закадровым голосом Ефима Копеляна на темы кинофильма «Семнадцать мгновений весны»: «Штирлиц знал, что Мюллер никогда не пойдет проверять сортир.