Записки уголовного барда

Оттуда – ответ: в карцере не сидел, просто упросил начальство перевести на другой пост. Недавно был на свиданке, скоро освобождается.

Камера рвет и мечет. «Канать за лохов» никто не хочет, поэтому решено «зафоршмачить».

Мухтару с Принцессой приказано обмазать швабру дерьмом, укутать полиэтиленовым мешком и ждать момента. По команде мешок – долой и щеткой – через кормушку в рыло.

Момент настал в ближайший же обед. Исполнили – не придраться.

За дверью вопли, плевки, рвота, стук удаляющихся сапог.

– Братва, баландер зафоршмачен, жратву не брать!

Колотится наша камера, за ней следующая и, наконец,

весь этаж.

– Начальник! Баландер – чухан! Убирай этого черта! Жратву брать отказываемся!

Через пять минут – опера. Через десять – старший дежурный. Через полчаса Мухтар с Принцессой на пинках шагают в «обиженку» – отдельную камеру, где все обитатели – такие же. А жизнь и вовсе сущий ад. Жилплощадь за шторой опустела.

– Пидоры уехали, цирк остался, – осклабился Пиотровский.

Через несколько месяцев его самого переведут в другую камеру.

Состав сокамерников постоянно обновляется, кого только не привозят. Иногда бывает очень даже весело.

Однажды вечером пулей влетает парень, по виду – студент. Бледный, напуганный и заикающийся.

– Здорово, пидорасы!

Всех подбрасывает – такого еще не случалось. По понятиям и традициям за такое приветствие его следует определить к тем, с кем поздоровался.

– Ты откуда такой?

– С воли…

– Давай поподробней.

Начинается опрос. Парень сбивается, заикается и, наконец, запутавшись совсем, заливается слезами. Камера наезжает. Больше всех – Пиотровский. Еще немного, и бедолагу загонят под шконарь. Обрываю базар и впрягаюсь – надо как-то спасать.

– Кто тебя научил?

– Со строгачами в боксе сидел.

– А до этого где?

– Под распиской.

– По жизни кто?

– Студент.

– А еще?

– Вор.

Все дико хохочут. С первых ярусов наперебой кричат:

– Там что, все такие воры учатся? По жизни кто? Мужик или пидор?

– Нет, нет, нет! – машет руками студент, утирая слезы. – Я не этот!..

– Ты по жизни не студент, а дурак, – заключает старший по камере. – Ну, что с ним делать будем? – обращается он ко мне.

– Пусть недельку сам по себе поживет, а там решим.