Записки уголовного барда

Эх, Ваня, вот она и другая сторона прелестей черпачной профессии. Придется тебе за все рассчитаться.

С утра, как обычно, разбираем шлюмаки с кашей. Из двух сразу вываливаем и моем дочиста. На шконаре загибаем матрас, ставим один шлюмак на решетку. Из куска одеяла крутим факел. Пока все едят, разогреваем добела. Настает время сбора посуды. Через открытую кормушку монотонно просовывается рука баландера Вани, машинально выхватывая миски. Сдаем в темпе. Для отвлечения внимания одни просят принять почту, другие скандалят по поводу черствых паек.

– А-а-а-а!!.

Дикий вопль, запах горелого мяса и грохот летящей по коридору посудины. Кормушка захлопывается.

– А-га-га-га!.. – хором отвечает камера. – Спалился, пидорас!"

"По сути, так оно и есть в прямом и переносном смысле. Даже если прибегут опера, виновных не найти – все спали, читали газеты или играли в домино.

Прислали. Новый оказался хитрей и осторожней. Принимает посуду, заставляя ставить на край кормушки. В остальном в отношениях с оперчастью повторяет первого. Этому просто плеснули в рожу кипятком.

– Эй, баланда, ты че, сука, оборзел? Ты чего мне суп с бычком налил?!

-Где?

– Вот, разуй шары!

Рожа баландера просовывается в камеру.

– Ну, давай заменю.

В этот момент с размаху выплескивается бурлящая миска.

– Ой-ей-ей-ей!.. А-а-а!..

– А-га-га-га! Сварилась, крыса!..

Нет, не сварился – тоже спалился. Наказание варварское, жестокое, но что поделать – тюрьма есть тюрьма. Глядя на этого, другой извлечет опыт, и почта снова пойдет куда надо.

Кто бы знал, но со следующим выходит еще хуже. Этот, по кличке Рябой, – бывший официант. Крученый, наглый и жадный. В один из дней он предлагает две плиты чая за тридцатку.

– Где чай, гидра?

– Мужики, бабки спалились, десять суток за них в карцере отсидел. Только вышел, отработаю.

Начинаем «пробивать» по всему этажу. Выясняется: деньги взял не только у нас. Пишем маляву на хозобслугу.