Записки уголовного барда

На пороге улыбчивая, молодая женщина в погонах рядового.

– Валька. Хорошая тетка, – шепчет Терняк, – на отпечатки и на следствие водит.

Идем через коридоры, лестничные пролеты в другой корпус.

– Куда ведете, не на расстрел?

– Рано. Сначала сфотографируем.

Фотостудия – помещение камерного типа со стоящим в центре треногим аппаратом и кашляющим фотографом."

"– Сидеть, не шевелиться, глядеть прямо в объектив. По команде повернуться в профиль.

Снимок, вероятно, очень удался. Судя по тому, сколько раз конвоиры и работники тюрьмы его обрывали с личного дела, фотограф уловил главное– великую разницу между внешностью вольного и подневольного.

Вошел какой-то старшина.

– Ну что, Новиков, пойдем на пианино играть? На воле играл? У нас тут лучше, хе-хе… Такие пианисты бывают – у-ух… Пошли за мной.

Отпечатки пальцев снимают неторопливо и тщательно. Палец держат двумя руками, прижимают к доске, обмазанной черной липкой краской.

– Отмывай. На сегодня все.

На обратном пути пытаюсь что-то спросить у конвоира Вали.

– Не разговаривать, а то ключами как дам по башке!

Женщина, безусловно, добрая – только пообещала. А ключи – величиной с гаечные.

Наша камера по отношению к другим имеет очевидное географическое и техническое преимущество – находится в тупике, в самом конце коридора, а потому любые приближающиеся шаги слышно издалека. Внизу, во дворе – тоже тупик. Поэтому охрана под окнами показывается редко. Кроме того, не в каждой камере решетка и зонт позволяет «навести коня», основная задача которого – доставка переписки между подельниками, содержащимися в интересах следствия в строгой изоляции, в разных корпусах.

После обеда опять пришла добрая Валя.