Записки уголовного барда

Железная дверь с потным глазком гулко хлопает и оставляет наедине с пачкой цинковых тазов. Осклизлый каменный пол, серые сопливые стены, тусклая лампочка в нише – тюремные «сандуны».

– На помывку – пятнадцать минут, – сквозь дверь командует начальник.

– А что так мало? Я в изоляторе пять дней валялся…"

"– Дома будешь кайфовать. А здесь слушай, что говорят! После водных процедур получаю из прожарки одежду.

Еще пышет и пахнет горелой шерстью, дымом пластмассы и жареными ботинками. Следом– обещанную матра– совку – ветхий тряпичный мешок.

Спецкорпус– белое, старинной постройки здание в четыре этажа. Окна камер – внутрь двора. Почти все закрыты зонтами и заварены многослойными решетками.

– Налево. До конца коридора. У 38-й остановиться. Иду в самый конец, до тупика. В открытые кормушки

глазеет народ.

– Откуда, земляк?.. Из какого города?..

Несколько камер по правую сторону – женские. Иду медленно. В кормушках любопытные женские лица сменяют друг друга.

– Как зовут?.. В какую камеру?..

Охранник поспешает следом.

– А ну хорош базлать, крысы! Сейчас все захлопну, будете опять жабрами дышать!

В камерах душно.

В самом тупике слева – моя, 38-я. Низенькая, синего цвета, облезлая дверь. Глазок, прикрытый шторкой, накладной замок и огромный засов.

Охранник распахивает ее настежь.

– Заходи быстро.

Передо мной тесная, дымная каморка. Напротив двери, под зарешеченным окном, двухъярусный шконарь, от стенки до стенки. Справа– еще один, одноярусный, обычный. Ширина жилища – ровно в длину шконаря.

– Здорово, мужики.

Поднимаю глаза. Передо мной стоит старый знакомый по ресторану Терняк Виктор Нахимович. Его глаза выкатываются от удивления.

– Здорово, Саня… Ты как здесь оказался?

– Почти так же, как и ты, благодаря тем же самым людям.

– Это Петруха, – знакомит меня с сокамерником.

Садимся говорить, курить и вспоминать.