Заноза для хирурга (СИ)

Это великолепные перспективы…

Я даже почти не вслушиваюсь в разглагольствования, только поддакиваю в нужных местах. Понятно же, что он просто хочет поднять престиж больницы. Всё логично, но отдуваться за всех не хочу. Мысли, как и всегда в последние дни, возвращаются к Ане. Как она сейчас? Неизвестность вытягивает все силы, я медленно, но верно превращаюсь в невротика.

Рассеянно киваю на очередную фразу главного, и вдруг среди нагромождения пафосных слов слышу:

— …и, безусловно, нужно привлекать Анну Николаевну.

Дёргаюсь вперёд так резко, что на секунду сводит шею.

— В… отпуске?

Я совершенно точно ничего о ней не говорил!

— Да, конечно, — Александр Васильевич смотрит на меня нечитаемым взглядом.

— Ах, да, — я делаю паузу. Не знаю, что сказать, чтобы не выглядеть круглым идиотом.

Что я за заведующий, если не в курсе, где мои сотрудники? Поколебавшись, осторожно спрашиваю:

— Она ведь писала заявление, не помню, с этим были какие-то проблемы?

— Никаких проблем, — главврач пожимает плечами и машет рукой, — вон же оно, в стопке лежит.

Поднимаюсь и подхожу к столу возле стены, где разложены документы. Сразу узнаю знакомый почерк на листе сверху, беру его подрагивающей рукой. Да, заявление на отпуск, подписанное, завизированное. Дата… тот день, когда она не пришла на работу. Как?..

Кладу листок на место и краем глаза смотрю на главврача. Тот как будто занят делом, копается в бумагах на столе, но я замечаю кинутый искоса в мою сторону взгляд.

"Сажусь обратно. Хорошо только одно — у моих мучений появляется конкретный срок. В написанном Аниной рукой заявлении указан отпуск на десять дней. Сегодня пятый. Половина. Не знаю, как я протяну ещё столько же. Но теперь у меня хотя бы появляется уверенность, что она вернётся.

Только надежда на это позволяет мне не сойти с ума в ближайшие дни. Соболевский не объявляется. То ли ещё не вернулся из санатория, то ли продолжает держать паузу. Если учесть, какая трёпка мне от него предстоит, я и сам не напрашиваюсь на разговор. Успеется.

Бингли, которого я для краткости стал звать Беней, повадился спать в моей постели.