Замуж по контракту

Водитель распахивает дверцу просторного автомобиля, напоминающего минифургон, охранник усаживает меня на сиденье и помогает отрегулировать спинку, чтобы было удобнее.

— Где врач? — слышится чей-то строгий голос.

— Идет, — отвечает охранник. — Уже вызвали.

Лучше бы вызвали его Владу. Мелькает в голове, но спорить глупо. Тем более Бестужев возвращается ко мне вместе с доктором. Я не знаю, радоваться этому или нет. Мне легче, когда он рядом, но с другой стороны, я понимаю, что ему нужно поговорить с Павлом.

— Я видела Адама, — бросаю, когда доктор садится рядом и начинает осматривать меня. — Он останется в доме?

— Он попросил первым поговорить с Павлом, — отвечает Влад.

— Ты согласился?

Боже, неужели? Влад согласился с Адамом, и небо не обрушилось на землю.

— Мне плевать на очередность, — Влад садится на кресло сбоку и кладет ладонь рядом с моей головой. — Я поговорю с этим подонком потом.

— Мне кажется, он ничего не знал о выходке Элины.

Я поворачиваю голову и утыкаюсь в его широкую горячую ладонь.

— Паша был шокирован, Влад. И ему было противно от того, что творила Элина.

— Но они сбежали вместе.

— Это да.

Я перевожу дыхание, пытаясь подобрать правильные слова. Мне не столько хочется выгородить Павла, сколько нужно, чтобы Влада отпустило.

— Поговори с ним, и с Адамом тоже. Только поговори по-настоящему, а не устраивай допрос или прелюдию мести. За меня точно не надо мстить, я не хочу этого. Я жива, здорова и не держу ни на кого зла.

Влад усмехается.

— Она больная стерва, — произносит он уже серьезно. — Самохин сказал, что увезет ее на реабилитацию за границу. Я скептически смотрю на все эти новомодные рехабы, но одну попытку я ему дам. Пусть попытается, если ничего не изменится, я решу проблему сам.

— И что ты сделаешь?

— Тюрьма, банкротство, — Бестужев пожимает плечами. — Что-то должно ей вправить мозги.

— Мне до сих пор не верится, что вы были вместе. Ты ослеп, когда выбрал ее в невесты?

— Не бей в больное место.

Он вновь по привычке отшучивается, но через мгновение его взгляд тяжелеет.

— Я всегда видел, кто она. Может, без деталей, но суть улавливал.

— И это тебя не остановило?

— Мне было все равно.

— На собственную жизнь?

— В ней не было ничего ценного, чтобы переживать, — и вновь усмешка, за которой он по мужской привычке прячет важные слова.

— Его тоже нужно осмотреть, — говорю врачу, показывая на Влада.