Замуж по контракту

— Влади ужасный сын, — произносит Яскевич невпопад уставшим голосом.

Он закрывает окно и откидывается на спинку.

— Никогда меня не слушает. Я же говорил ему, что Самохин сотрет его в порошок.

— А вы отличный отец?

— Какой есть, — он хитро улыбается. — Родителей не выбирают.

— Но вы сказали, что поможете ему, если будет совсем плохо.

— Поэтому села в мою машину?

Я киваю.

— Неужели Влади начал разбираться в женщинах, — Яскевич усмехается. — Я думал, уже не доживу.

— Так вы поможете ему или нет? Если вы ждете, что он сам попросит вас, то этого не будет.

— Я в курсе характера своего старшего сына. Влади нравится думать, что он копия матери, но на самом деле он весь в меня, — Яскевич понижает голос, задумываясь о чем-то своем. — Я сейчас не о внешности.

Я тоже откидываюсь на спинку. Какой-то сюр… Весь этот разговор с мужчиной, о котором я слышала только плохое. Моя антипатия никуда не делась, рядом с Яскевичем трудно находиться рядом. Он давит как глыба одной близостью, а в интонациях его голоса таится настоящий хаос.

— Чего хочет Элина? — спрашивает Адам.

— Мне кажется она сама не знает, чего хочет. Она банально мстит, наказывает Бестужева за тот вечер, когда он подарил обручальное кольцо не ей, а мне. Я отдала ей кольцо, но ей мало. Она хочет и свадьбу, и официальное объявление.

— Капризная принцесса на Роллс-Ройсе не прощает обид, — Яскевич достает свой сотовый и переводит взгляд на экран.

Резкая перемена разговора застает врасплох. Но я нахожу позолоченную кнопку, которая отбрасывает крышку. В красивой нише лежит то, что назвал Яскевич, а под ней встроен выдвижной столик.

— Запиши мой телефон, — добавляет Адам и следом диктует цифру за цифрой. — Лучше выучи наизусть. Может пригодиться.

— Для чего?

— На крайний случай.

— А сейчас не он? Владу нужна помощь сейчас, он задержан и против него готовят обвинения…

— Я поговорю с Самохиным, — отрезает Адам.

Я бросаю на него взгляд полный надежды. Мне так нужно верить, что он действительно поможет Владу. Я вижу перед собой жесткого даже жестокого человека с резкими хищными чертами лица, меня пробирает от его тяжелого взгляда, но я не отворачиваюсь. Смотрю на Яскевича и пытаюсь добраться до “живого” в его глазах.