Заложница мафии

— Минуточку, — улыбается девушка."

"Белоснежные зубы, грудь третьего размера, ноги от ушей. За её спиной — мордоворот. Минута растягивается в три, потом в пять. Тянут время, догадываюсь я. Значит кто-то готовит мне торжественную встречу. Беспомощно смотрю на дверь, но Чабаш не идёт меня спасать. Быть может, ему интересно, как я себя поведу.

— Быстрее.

— Это очень большая сумма, — вежливо отфутболивает девушка.

И тогда дверь открывается. Девушка перестаёт улыбаться и бледнеет так, что это заметно даже под дорогой тоналкой, а мордоворот напрягается.

— Милая, все хорошо? — спрашивает Давид у меня.

— Да, — улыбаюсь я. — Почти готово.

Деньги находятся за пару минут, споро пересчитываются машинкой и перетягиваются резинками в пачках. Выглядит, словно не так уж и много, а меня за них готовы убить.

Выходим на улицу. Апрель. Холодно ещё, моросит дождик. Давид держит меня под руку. И так хорошо, наплевать бы на все и свалить с ним на край света. Только у меня сын в руках врагов, сын, о существовании которого Давид даже не знает.

На территории казино мы были в безопасности. Здесь — жутко. Ветер проникает под тонкое платье, по спине мурашки. Свет фонарей отражается в лужах. Блестят мокрые машины.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Спешите?

Мужчины выходят из машины. Четверо. Вооружены, это я сразу понимаю. Настроены серьёзно, явно не от моего сообщника.

— За спину встань, — командует Давид.

Послушно шагаю. Я женщина сильная, не побоюсь слова — независимая, но я признаю, что порой ситуацию может разрулить только мужик.

— Слишком много взяла, — лениво говорит главный. — Господь завещал делиться.

Я стою в кольце охраны. Мне не страшно почти. Абсурдно страшно за Давида. Я не должна беспокоиться о нем, ведь я его предаю, но сердцу не прикажешь, оно чертовски глупое.

— Когда я такое говорил, — тон у Чабаша совершенно хладнокровный, — я не вас имел ввиду.

Звуки ударов. Закрываю глаза, жду. Затем чувствую в своей ладони его ладонь. Прикосновения Чабаша я узнаю из сотен тысяч.

— Зло наказано, милая.

Открываю глаза. Они живы, просто несколько помяты. Один, постанывая, лежит у моих ног. Перешагиваю через него и иду к автомобилю, дверцу которого предусмотрительно распахивают.

В машине темно, тепло. Мои колени озябли. Чувствую близость Давида каждой клеткой своего тела. Называю адрес гостиницы.