Заложница мафии

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

На миг мне кажется, что я слепну, такие яркие ощущения. Я сжимаю Славу со всей силы, заставляя ее распластаться на мне, и только потом глубоко выдыхаю.

Она сворачивается на мне, как кошка, обнимая крепко.

— Не спи, — шепчу я, — я ещё не натрахался

Глава 11

Мирослава

Кажется, уснул. Все херово в моей жизни, но лежать рядом с ним нагой, смотреть, как спит, такое невыносимо счастье, что дышать трудно и где-то в глубине груди ломит тупой болью.

— Вместо того, чтобы смотреть, давно бы потрогала, а лучше попробовала на вкус, — сонно проворчал он.

Меня к себе властно притянул, сграбастал в объятия, прижимая голой попой к своему паху. Я почувствовала, как его член наливается силой, несмотря на то, сколько раз уже сексом занимались. Приятно было понимать, что хоть что-то время изменить не в силах — мою власть над его телом.

— Поспи, — улыбнулась я.

Такое горькое оно, моё счастье, такое терпкое на вкус, словно самое сухое вино. Дыхание Давида выровнялось. Я лежала рядышком и просто наслаждалась его близостью. Сладко. Комнату золотили лучи уходящего солнца, световой день стал гораздо длиннее, весна вошла в силу.

Пальцы Давида пробежались по моему животу от рёбер, до самого лобка, прочертили пару кругов вокруг пупка.

— Покажись, — попросил он. — Мне нравится смотреть на тебя голую.

Я послушно отстранилась, демонстрируя свое тело. Чуть развела ноги, затем прогнулась.

— Так?

— Нет, — сказал он вдруг до странного серьёзно. — Ложись на спину рядом.

Его тон мне не понравился. Я слишком хорошо его знала, чёртову любовь всей моей жизни. Но легла — я очень послушная девочка. Пальцы Давида вернулись к моему животу, теперь они скользят между лобком и пупком.

— Что это? — холодно спрашивает он.

— Где?

Я растерялась, только поэтому переспросила, пытаясь выиграть время, понять, как быть дальше, унять панику, которая мгновенно во мне поднялась. Потому что его пальцы лежат точно на рубце от кесарева сечения. Я скрывала факт рождения ребёнка почти от всех, Виктор знал, от него бы скрыть не сумела.