Заложница мафии

Слава подошла ближе, заглядывая мне в глаза, здесь она чувствовала себя неуютно. Я ее за ладонь к себе притянул, обнимая свободной рукой.

— Много мусора?

— Аж целых три кучи, — хрипло ответил я.

— Плохо, Давид, плохо, — в голосе Гараева слышалось недовольство, но денег я ему таскал не просто так, я знал, что он поможет. Сбросил звонок, не удосужившись ничего ему больше ответить.

Вскоре подтянулись ещё ребята из охраны, мы поменялись местами и вместе с Вовкой доехали до ближайшей больницы.

Меня провели через задний вход, Слава шла рядом, ни отставая ни на шаг, с двух сторон — охранники.

Врача привели быстро, тот осмотрел деловито мое лицо.

— Рана глубокая, придется зашивать."

"— Штопай, раз надо, — пожал плечами. Слава присела поближе, взяла меня за руку, а я ухмыльнулся ей, — думаешь, Чабаш боится иголок с нитками?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Нет, — покачала она головой, улыбаясь, — это я боюсь. Поэтому буду за тебя держаться.

— На колени садись тогда уж, — я хлопнул по перепачканным джинсам, под неодобрительный взгляд врача, — будешь дуть, когда будет больно.

Глава 9

Мирослава

Давид смеялся. Словно не случилось ничего. На колени ему послушно уселась, я же хорошая девочка, облапил по хозяйски. Сижу, сердце бьётся, как бешеное, а его рука ласкает грубую ткань джинс между моих ягодиц, в то время, пока врач наносит стежки на его рваную рану. Я мокну вопреки всему — не могу этому противостоять.

Но я знаю, несмотря на то, что он делает вид, словно все случившееся забавное проишествие, он думает сейчас напряжённо. И потом, когда выводы сделает будет страшно. Страшно тем, кто это затеял. А мне страшно за нас с Сережкой. Я почти уверена, Чабаш решит, что в его жизни я появилась не просто так перед этим покушением дурацким… Он силен и жесток. Сегодня я для него душа моя, а завтра никто, нужно это понимать. Я понимала.

— Поедем подснежники смотреть? — подмигнул он, когда врач закончил.

Я на него смотрю и улыбки сдержать не могу — один глаз немного оплыл, и повязка скрывающая рану придаёт ему бандитский вид.

— Я мужика тащила, — ответила с улыбкой. — Очень тяжёлого. За ногу. Подснежники подождут несколько дней?

— Подождут, я им прикажу, — ответил он.

И меня поцеловал. Властный поцелуй, крепкий, от которого коленки дрожат и мысли вдаль уносятся. Открываю ему рот навстречу, пускаю в себя его язык, растворяюсь.