Заклятие – (не)покорная для бывшего (СИ)

Для меня это было…

Он задумался и вместо продолжения лишь склонился к ней и поцеловал.

— Теперь, когда все зависит от меня, я больше не допущу ошибок и не позволю тебе их совершать. Теперь ты никуда не денешься. Никуда, слышала?

Беатрис всхлипнула.

— Если это так важно для тебя, то библиотека в твоем распоряжении. Прикажу поставить там чайник, чтобы ты далеко не ходила за второй кружкой, печенья пожирнее. После тебя осталась куча пятен в книгах, но я был готов все отдать, чтобы появились новые. Это бы значило, что мы снова вместе.

Она кивнула, не отвечая. Ей было безумно хорошо.

— Ты не ответил на мой вопрос, — как можно безразличнее сказала она. — У тебя же была не только жена. С остальными ты играл?

— Да.

Беатрис ударила его в бок, вызывая смех.

— Этой плетью не бил, если тебе важно, — добавил он. — Игрушка не для первого раза."

"Беатрис поежилась, вспоминая и смакуя ощущения. Ей хотелось видеть то, что видел он. Смотреть со стороны на свое извивающееся от боли тело. В зеркале ей не удалось ничего разглядеть.

— Все, что касалось других — выкини, — приказала она.

Он засмеялся.

— Беатрис, ты точно правильно понимаешь свое положение? Я не про дурацкое заклятье. Нет. Я про то, что я, вроде бы как главный. И приказываю тоже я. И плеть, обычно, у меня в руках — об этих важных вещах.

Она рассмеялась.

— То, что ты выбрал такую как я, с таким характером и манерами, о многом говорит, — заметила она. — Может быть тебе тоже хочется подчиняться.

Эритар задумался.

— Возможно. Но есть риск, что я тебя сломаю.

— Посмотрим, котик, — она без страха подняла на него глаза.

Он почувствовал в них отклик, что мгновенно отозвалось ликованием в сердце.

— Большой котик, — он вспомнил их разговор. — Намного больше обычного.

Беатрис затряслась под ним, улыбка хитро подняла ее сомкнутые губы, припухшие от поцелуев.

— Мальчики всегда озабочены размерами.

Они оба рассмеялись. Смех разбил их напряженную позу, готовую в любой момент перейти в жаркое соитие. Лед ломался. Беатрис отпускала свои страхи. Как раньше ничего уже не станет, но и страшного ничего не произойдет. Она снова верила ему.

— Тар, мне бы забрать свои вещи, — сказала она, наконец. — Твой вкус отличается от моего.