Загонная охота

— Нельзя уходить! — отрезала Кострома. — Раненых надо поставить на ноги.

— Это больше двух дней! — возразил Пилигрим.

— Значит, потащим их с собой!.. — рявкнула девушка.

— Боюсь, Ин, всех утащить мы не сможем!.. — подал голос Сочинец. — У нас уже выбыло из строя девять человек. Даже если старые раненые встанут…

— Сочинец, хватит!.. Ты предлагаешь оставить Чема? — возмутилась девушка.

— Думаю, не только Чема… — мрачно проговорил Пилигрим. — Если будем ждать, когда они придут в себя — дождёмся подкрепления, которое к бестиям придёт.

— Да хватит уже! — не выдержал я. — Какая скорость, Грим?! Вспомни, как мы плелись в предыдущие дни! Что с волокушами, что без — наша скорость не сравнится с бестиями! Ты-то, может, и уйдёшь! И ты можешь это сделать, никто тебя не осудит! Правда!..

— Я уже не могу уйти… — поморщившись, ответил Пилигрим. — Нужно будет прорываться. А прорваться можно только всей группой…

— Значит, и говорить не о чем! — отмахнулся я.

— Может, попробовать спуститься вниз? — уточнил Дунай. — Верёвок у нас много!

— А дальше куда? — поинтересовался я.

— Бестии нас быстро догонят, — вставил Сочинец. — Они прибегут раньше, чем мы спустимся.

— Надо ждать, когда бестии отступят или уйдут! — решительно заявила Кострома. — Тогда будет хотя бы шанс вырваться. А сейчас отбиваемся и стараемся не подставляться.

Пользуясь передышкой, мы успели перекусить и отдохнуть. И не только мы. Гигантская форма жизни, слизнув немалый кусок леса, ещё долго стояла и пережёвывала пищу. А затем пошла на второй заход — не наелась, видимо… И снова смахнула растительность с уступа, оставляя после себя лишь море слюны. Рядом с обрывом гигантская форма жизни в итоге протопталась часа два. И только потом продолжила путь.

За прошедшие пару часов летуны больше не пытались нападать.

Однако стоило гиганту со своими жильцами уйти подальше, как бестии вновь пошли на приступ.

Но мы не собирались сдаваться. Хоть этот новый бой и продлился несколько часов. Линия Костромы была самой опытной из всех. Я, Мелкий, Трибэ, Пилигрим, Ботан — и мой тёзка Ваня. А ещё два беженца, которых лично отобрала Кострома.

Мы держались, сколько могли.