Загонная охота

И, надо сказать, баллами он кидался щедро… Отчего и потянулись за покупками «спускачи». Дни-то как раз стояли солнечные, тёплые. И даже ночью можно было спокойно поспать под навесом. Особенно если от костра недалеко улечься.

В общем, люди перестали мечтать о переносе капсул. И тут же попытались вернуться к беззаботной жизни бабочки-однодневки. Вот и пришлось нам ставить стражу у Алтаря Вознаграждения…

Если честно, мне было решительно непонятно, почему так. Немного походив с медным копьём, я быстро понял, что надо поскорее восстанавливать кремнёвое.

"И вот, несмотря на то, что мне есть, чем заняться — сижу и копьё починяю. А какой-то хрен с бугра, который полвечера радостно отбивал ритмы на первобытно-дикарской вечеринке, пришёл за топором. Нет уж! Пусть идёт работает, а потом… А потом пусть снова работает! Пока время позволяет.

Сочинец ведь не просто так ограничил рабочий день двенадцатью часами. Вовсе не для того, чтобы каждый пахал от рассвета и до заката, падая от усталости. А наоборот — для того, чтобы особо активные не работали на износ, пока другие прохлаждаются. Вот пускай теперь и «спускачи» немного потрудятся.

В решении охранять Алтарь Вознаграждения я не был согласен только с одним: зачем ставить сразу трёх стражников, да ещё и из основного костяка группы? А самое главное — зачем в этом скучном месте понадобился гениальный и неповторимый Вано? Я же тут просто штаны на заднице протираю!.

Постепенно вылезли все недостатки быстрой выделки. Плохо обработанная шкура — это вам не промышленный продукт. Она неумолимо твердела, трескалась — и вообще обещала, что ещё немного, и Вано останется без штанов. Хотя и за это «немного» я был безумно благодарен. Правда, теперь мне срочно требовалось добыть что-то ещё…

Пока я обдумывал судьбу своих штанов, рядом приземлился Трибэ.

— Седьмой «спускач» за утро! Сколько можно? — прошептал он.

— Столько, сколько нужно… — философски ответил я. — Думаешь, все эти «работники» поблизости не мечтают втихую добраться до Алтаря?

— Да я и сам бы залез и посмотрел… — снова шёпотом признался Трибэ. — Но нельзя — значит, нельзя.