Забава для мажора

Улыбается, заметив мой интерес. А потом протягивает руку и переплетает наши пальцы. Ладошке становится щекотно, а когда он начинаем поглаживать ладонь, внутри разливается необычное тепло. Ловлю себя на мысли, что готова прикрыть глаза и замурчать, как кошка.

— Мы уже приехали? — Спрашиваю, заметив, что мы остановились.

— Нет. Подождешь меня минутку? Я сейчас вернусь.

Тёмка уходит, а я тянусь к сумке и, достав телефон, пишу Дашке и Ольке. Первая отвечает моментально, а вот вторая… Оли не было в сети… а примерно с того момента, как уехал Константин.

— Кому ты улыбаешься?

— Я подумала про твоего друга и Олю. Она же ему нравится?

— Нравится. Держи, — протягивает мне бумажный пакет и стакан. — Ты совсем ничего не ешь.

Раскрываю верх, и салон наполняет аромат выпечки. Я действительно не хотела есть, но сейчас желудок поддается на запах аппетитных булочек

— В стакане сок.

— Очень люблю. А как ты…?

— Я наблюдательный. Тогда в кафе ты пила его и щурилась от удовольствия. А вот что из сладкого тебе нравится, я не знаю. Взял на свой вкус. Круассаны было бы банально, наверное?

Я вытаскиваю маленькую Даллас и облизываюсь. Мои любимые.

— Я их обожаю. Спасибо, Тём.

— Правда? Они и мои любимые. Моя мама часто их раньше делала."

"В его голосе проскальзывает грусть, и я не решаюсь задать вопрос, который крутится на языке.

21.

Лия.

Стою, распахнув от удивления глаза. Масштабненько! Мне казалось, спортивные секции — это пара залов в ТЦ. А тут… Огромный спортивный комплекс. Пробегаюсь по буквам на указателях.

— Ого! Здесь и каток есть?

— И каток, и бассейн. Хочешь, сходим?

— О нет, мне одного похода хватило. Вода всё – таки не моё.

— А если я буду рядом? — Тёма обнимает сзади и, наклонившись, дышит в макушку. Меня обдает теплом и… не знаю, что ещё примешивается.

— Я… я подумаю, — бормочу, теряясь в его прикосновениях. Хотя на каток бы я сходила. Папа в детстве водил меня, я даже освоила какие-то элементарные упражнения.

— Малышка, ты опять грустишь? Жалеешь?

— Что? О чём?

— Нуууу, —Миронов становится передо мной и пристально смотрит в глаза, — что простила?

Поднимаю руки и кладу ему на грудь. Наша разница в росте, конечно, колоссальная.