Взводный (СИ)

— А как майора получил? Что с тобой вообще произошло и где ты сейчас?

Вот меня и нагнал мой страх встретить бывших сослуживцев и знакомых моего тела. Можно конечно сослаться на занятость и отсутствие времени, но пожалуй это не лучшая идея. Встретился с одним, встречусь и с другими, так что всё равно в итоге придётся объясняться, так что тянуть с этим, смысла нет.

— Тут поблизости есть, где посидеть? У меня час или два времени есть, так что лучше тогда где спокойно посидеть.

— Здесь недалеко, что-то среднее между рестораном и столовой.

— Тогда веди.

Через десять минут мы спускались в полуподвальное помещение со сводчатыми потолками, где оказалась довольно неплохая кухня. Взяв мяса с жареной картошкой, квашеной капустой и солёными огурцами и большую кружку холодного кваса, я уселся за небольшой столик. Быстро поев, и начав не спеша пить квас, я коротко рассказал старлею свои приключения.

— Значит ни чего не помнишь, что до того боя было?

— Ничего, считай начал жить с нового листа.

— Дела, а чего ты в нашу дивизию не вернулся, когда вышел, раз знамя полка вынес, то тебе тем более туда дорога.

— Просто вышел в расположении 26-ой армии, да и в моём отряде в основном оказались бойцы именно из её частей, вот и остался. Меня ведь моим отрядом так и оставили командовать. Официально батальоном, а неофициально полком.

— Это как?

— Официально я был командиром батальона. Когда вышли, а у меня уже два батальона были, это помимо средств усиления, так меня и оставили командиром первого батальона, а второй приписали к охране штаба армии.

— Назад в нашу дивизию не хочешь?

— Нет, что там делать? Меня сегодня утвердили командиром моего полка и приписали к штабу армии, так что сам понимать должен, что теперь меня никто и никуда не отпустит.

Попрощавшись со старшим лейтенантом, я двинулся к себе, вернее назад к штабу за своей ласточкой. В первый момент я ещё подумал, а не подводка ли это от немцев, но потом решил, что нет. То, что я имитировал потерю памяти в следствии контузии, почти ни кто не знал, вернее это я говорил им, что потерял память от контузии, и немцы это знать ни как не могли, так что старлей был настоящим.