Взять живым мёртвого

Скажет – как турецкой саблей отрежет! Строга, сурова, неподкупна, словно старый солдат, не знающий слов любви.

– Понятно, записал.

– И трактир её место страшное. Днём всё тихо, пристойно, люди ездят, фляки едят, варку пьют, но, как солнце зайдёт… у-у-у! Двери запираются, музыка гремит, а за столами сплошь упыри с вурдалаками сидят, да молоденькие ведьмы без платья (пше прошу, пани!) на столах танцуют, хвостами вертят. Коли только кто из честных поляков туда пошёл, так ему назад выхода нет…

– То есть их едят? – уточнил я.

– Не сразу, – слегка покраснел польский чёрт. – Но потом всё равно едят!

Я даже не стал пытаться додумывать, что он имел в виду. Моя домохозяйка чуть сощурилась и спросила:

– А что, в том трактире батраки не нужны ли?

– Всегда нужны! Как в хозяйстве без холопов? Но вот беда, наймёт их моя бабушка сроком на месяц, а они уже через неделю исчезают, как будто и не было.

– И вы не знаете куда?

– Пся крев, да знаю я, естественно! Но чего вы хотите от меня, чтоб я родную бабушку на суд католической церкви сдал и показания подписал? Так не дождётесь.

– Никита Иванович, – вдруг неожиданно очнулся молчавший доселе Митя. – А можно я его всё-таки лопатою тресну?

Я даже не успел резко ответить, как глава нашего экспертного отдела значимо подняла руку.

– Вот что, напарники, есть у меня идея…

Мы все вытянули шеи.

Примерно к пяти вечера, учитывая разницу во времени, почти неутомимая избушка сбавила ход на правом берегу широкой сине-зелёной реки с купающимися утками у берега, а на противоположной стороне золотились заходящим солнцем красные стены польской столицы.

Лично я никогда не был в Варшаве, но все говорят, что польки весьма красивы, что польское пиво очень крепкое, а польская кухня крайне своеобразная, вкусная и вся из натуральных продуктов. Конечно, всё это хотелось бы как-то проверить, но увы…

На данный момент мы свернули куда-то налево, не теряя столичный город из виду. Буквально через тридцать – сорок минут в стороне от столбовой дороги показался небольшой хутор из трёх домов за невысоким (метр с кепкой!) забором.

Даже моего скромного знания латинского алфавита хватило, чтобы понять написанное.

– Довольно откровенно.

– А чего нам стесняться? – удивился польский чёрт, изгибая чёрную бровь. – Мы на своей земле! Здесь родились, здесь живём, здесь грешим и искушаем.