Взрывная страсть

Попросив посидеть и не двигаться, Ярова направилась в кухню, поправляя брюки, стягивающие живот так, что не было возможности дышать. Расстегнув пуговицу, считая, что одежда не слетит с нее, довольно выдохнула, недовольно вспоминая любимые сахарные булочки на ночь, от которых не могла отказаться.

Мимоходом глянув на стены, отмечая бедноту убранства, она сморщила нос. Как же она ненавидела дом, где прожила всю жизнь. Этот вечный запах плесени, старые обои еще восьмидесятых годов, облезшие и порванные, пусть Галя их постоянно подклеивала, изгалялась украсить, прицепляя бабочки или декоративные поделки, которыми она увлекалась.

"Все ее здесь раздражало: от прогнивших досок до потолка в черной плесени. Шкаф, стол, три стула и газовая плита — вот и мебель убогой кухни. Все, кроме сестры, приводило девушку в бешенство. Она ненавидела всех, а особенно своего старого мерзкого отца. Если бы не уехала, обязательно бы подсыпала ему таблеток в пищу, предварительно раскрошив их.

Посмотрев по сторонам, Вероника заметила пустую бутылку дешевой водки, и разозлилась. А ведь Галина обманула ее, сказав, что батя больше не пьет, и дает ей денег на продукты.

После того, как Галина напилась, Вероника убрала стакан на комод и села рядом. Отмечая, как сестра трет щеки, размазывая кровь, она произнесла:

— Галя, так нельзя.

— Он… не захочет ребенка… Такого ребенка!

— Никуда не денется… — грубо рявкнула Ярова, даже не допуская, что богатый адвокат сорвется с крючка.

— Так нельзя, ведь я люблю его. А он… нет!

— Галя, не будь наивной. Здесь нужно мыслить по-другому. У вас случайно получилось, и…

Девушка горько расплакалась, закрывая лицо руками, а потом истерично выдохнула:

— Я его обманула. Сказала, что предохраняюсь, а сама.

— Ты была девственницей. Скажешь, что не понимала.