Выстрел на поражение

Если в первом случае на экран передавалась картинка боя, и все желающие могли смотреть его как красочный фильм, то во втором — на экране появлялись лишь цифры статистики: сколько миль пройдено, сколько целей уничтожено, сколько очков заработано. Принцип довольно простой. Правда, Стэнфорду все же придется нацепить на себя голограмму, пусть даже изображающую его самого, потому что без нее отслеживать его перемещение будет просто невозможно, а это противоречит правилам клуба.

— Что-то непонятно, сообразительный ты мой? — насмешливо поинтересовалась я у задумчивого Стэнфорда.

— Уже и твой? — нагло ухмыльнулся мужчина. — Звучит как песня, крошка.

И вот что у него за привычка давать женщинам уменьшительные прозвища? Масик, детка, крошка… Хотя рядом с таким, как он, даже бревно чувствовало бы себя изящным прутиком.

— Конечно, мой. Сегодня ты мой бегающий кабанчик.

— Кто? — опешил Стэнфорд.

— Ты что, никогда в детстве не играл в игру «Охота»? Там за убитого бегающего кабанчика ровно полмиллиона очков давали.

— У меня компьютера в детстве не было, — хмыкнул Гвоздь. — Зато был двадцать третий «Виструм», из которого я стрелял по яблокам, когда главарь банды, в которую нас с братом забрали, ставил их на головы своих должников. Полмиллиона мне, конечно, за меткий выстрел не давали, но мотивация была сильная. Понимаешь, на мозги, размазанные по стенке, смотреть не хотелось.

Это откровение Стэнфорда буквально пробило меня сквозящей в каждом его слове грустью.

— Извини. Тупая была шутка, — повинно произнесла я. — Не хотела тебя обидеть.

Стэнфорд удивленно приподнял брови и посмотрел на меня так странно, что я даже под аватаром стала чувствовать себя неуютно.

— Так что там с открытой игрой, я не совсем понял?

— За нами будут наблюдать все желающие. Мы с тобой сегодня звезды экрана.

Мужчина поморщился, явно не радуясь такой перспективе.

— Ладно, переживу, — буркнул он, а потом снова спросил: — Есть какие-то ограничения, запреты и правила?

— Тебе все расскажут, как только ты выйдешь на старт, — кивнула я.

— Ну, тогда веди.