Выстрел на поражение

Господи, что там не так? Может, ему туфли мои не понравились?

— Что за балаган вы здесь устроили? — от рева Стэнфорда у меня зазвенело в ушах."

"Парни мгновенно притихли. Умные, вроде Гросса и Мокса, сразу стали тихо двигаться по стеночке к своим каютам, а остальные, недоуменно переглядываясь, начали расходиться, как только кэп заорал:

— Живо все по каютам. Завтра подниму всех в пять утра.

Я тоже хотела под шумок смыться, но Стэнфорд, вдруг плавно перетек вперед, преграждая мне путь.

— Я твой рюкзак к тебе в комнату занесу, — решив отличиться умом и сообразительностью, вякнул Джонс, понимая, что меня явно задерживают «до выяснения обстоятельств».

Молчи, придурок. Кто тебя за язык тянет.

Капитан посмотрел на стоящего со мной рядом Пола, как удав на мартышку, отчего у моего напарника дернулся глаз.

— Ну, я пошел, — нервно кивнул он и свалил со скоростью звука.

Предатель.

— Ты где была? — продолжая смотреть почему-то исключительно на мои туфли, спросил Стэнфорд.

От его голоса у меня кожа покрылась мелкими пупырышками.

— В опере, — испуганно шагнула я назад, стоило мужчине поднять на меня глаза.

В них вспыхнуло что-то дьявольское — какой-то огненный коктейль чувств, просто непостижимый для моего понимания.

— С кем? — вкрадчиво, словно змей-искуситель, поинтересовался он.

— С мамой, — даже не думая изворачиваться, зачем-то сообщила я. — И папой…

Кадык Просто Бога снова дернулся, а затем он как-то странно крякнул, словно его мучил удушливый кашель.

— «С мамой», — хрипло повторил он.

— И папой, — кивнула я.

— И Джонсом? — огорошил меня кэп.

Я отрицательно замотала головой:

— Нет, мы с ним потом вст… — следующее слово застряло у меня в горле, потому что я поняла, что сейчас ляпну что-то не то.

Ущипните меня. Я что, оправдываюсь перед Стэнфордом?

Замолчав, я посмотрела в лицо Просто Бога и судорожно вздохнула, поймав его взгляд. Тяжелый, потемневший, с отражающимися в радужке искрами света, будто там, на самом дне его глаз, кто-то разворошил горящие угли.

Меня словно пришибло. Руки начали дрожать, грудь тяжелеть, а ноги слабеть. В голове не осталось ни одной мысли, кроме отчаянной мольбы: «Скажи мне, пожалуйста. Скажи… Мне.»

И он сказал. Но только не то, ради чего я вырядилась, словно идиотка.

— Это режимный объект, тэйдор Ривз, — низко прогудел Стэнфорд. — На котором не предполагаются увеселительные мероприятия.