Выстрел на Большой Морской

"

"— Хозяин есть у Самотейкина, бывший офицер. Фамилие какое-то замысловатое, из двух кусков скроено, язык сломаешь; не помню фамилие. Лихой дядя! Такие дела выворачивает, что и нашему брату впору поучиться! Вот, напримерно, у Нарвской заставы они скопца взгрели, что ссудную кассу подпольную держал. Офицер тот пришёл к скопцу будто бы вещь в заклад отдать, а как расписку писать — вынул билет сыскного агента! Понятых велел впустить. Первым дворник ихний был понятым, а вторым — Мишка. Ну, и учинили реквизицию… Скопец даже жалобу в полицию не стал писать, так напугался.

— Ловко! — похвалил майор. — Много взяли?

— Четырнадцать больших[21] выгребли!

— Эх-ма! — крякнул Тезавров. — Ну вы, мазурики, даёте! Это ж годовое жалование градоначальника. Ладно, дальше вспоминай.

— А вот что ещё сейчас на ум пришло, ваше высокоблагородие. Последний раз Пашка встречался с Мишкой в Кекинских домах!

— Это которые в Гавани?

— Те самые.

— Вот это молодец, хорошо вспомнил. Так! Даю тебе урок[22]. Увидь нынче же Пашку и скажи ему: на поруки тебя выпускают не через четыре дня, а уже завтра поутру. Это неправда; оставшиеся дни посидишь в секретной, во флигеле. Но скажешь так! А у Пашки попросишь письмо… Точно он грамотный?

— Сам удивляюсь, зная его дыролобие, но читает и даже пишет! На военной службе выучился.

— Ага. Попросишь у него письмо к Мишке.

Князь Мосольский долго молчал, потом глухо пробормотал:

— А как же я потом оправдаюсь?

— От чего?

— Я же не дурак, ваше высокоблагородие, понимаю, для чего такие «рапорты» пишутся. Я вам столько лет верой и правдой, а вы меня под ножи хотите подвести. Не по-божески это, ваше высокоблагородие, не по-честному.

— Да что с тобой случится? Про письмо все через день забудут.

— А не забудут! Сыскное к Мишке «демона» подошлёт с моей бумагой, заберёт его и начнёт следствие. А Мишка сразу у Канонира запросит: чего это он ему сыщика по письму подослал? У уголовных почта между тюрьмами работает исправней вашего почтамта. Моё имя-то сразу и всплывёт! Сколько я после этого проживу? Нет, не будет на то моего согласия! Не берите грех на душу, гоподин майор, я вам живой много больше пользы принесу.

Лыков стукнул при этих словах в стену.