Выстрел на Большой Морской

Скупают по трактирам спитой чай, по пятидесяти копеек за фунт, потом подкрашивают и продают заново. Так это же ваш грех, общинный!

— Был наш. Сейчас его полностью прибрал к рукам отец Николай, и придал делу невиданный ранее размах. Скупка спитого чая составляет теперь лишь малую его долю. Два уезда собирают для Быкова копорский чай. Специальный человек шлёт из Тифлиса сотни пудов листьев кавказской брусники. Всё это перемешивается в подпольном заводе, который Быков создал в Даниловке. Добавляются листья осины, ясеня, рябины и бузины.

— Ну, нарушение Торгового устава налицо. Производство и сбыт товаров без патента. Штраф пятьдесят рублей.

— Ты полагаешь, потребление чая со свинцом, мышьяковистой медью и дубильными веществами безопасно для человека?

— Да, — согласился Лыков, — это уже свинство.

— Не торопись. Я не запросто так назвал Быкова даниловским «иваном». Он действительно «иван», поскольку командует над преступным элементом всей слободы. На двух его заводах — чайном и пудретном — числится до 80 лихих людей, забирох и мокрушников.

— Вот это другое дело, тут уже уголовка. Но ты уверен, Степан, в своих сведениях? Как-то в голове плохо укладывается: православный священник, благочинный — и «иван». Может, у него и кличка есть?

— Как же, имеется.

— Почему Казистый?

— Увидишь его — поймешь. Наружность — бабам такие нравятся.

— Отец Николай именно руководит даниловскими головорезами? Не притонодержатель, не скупщик краденого, а именно главарь банды забирох?"

"— Самый настоящий главарь! Организует их операции, вооружает, укрывает, платит жалование. Карает и милует. Полсотни «утюгов» — прямые его подчинённые, а есть ещё и непрямые. Ведь обитатели каменоломен весьма зависимы от снабжения.