Выстрел на Большой Морской

В «Шиповскую крепость» и в «Каторгу». Одна нога здесь, другая там!

Дергач бросился исполнять поручение.

— Теперь ты. Раньше трёх часов Тетей не обернётся. Сиди покуда здесь, на улицу не ходи.

— Пожрать хоть принесут?

— Тут кабак, а не кухмистерская. Буфетчик пошлёт в лавку за колбасой и яйцами, достанет с тебя.

И ушёл со своими людьми, а Лыков остался в заведении как бы под арестом. Явно за ним никто не присматривал, но он постоянно был на виду. Титулярный советник относился к этому спокойно. Он направил какого-то оборванца за колбасой, смело дав незнакомому человеку целую трёшницу.

В половине третьего в кабаке появился Ванька-Пан, а через час — его посланец Тетей. Он что-то долго докладывал «мазу», иногда делая при этом энергический жест кулаком. Главарь внимательно выслушал, кивком головы отослал курьера и махнул Лыкову рукой.

— Давай деньги.

Алексей выложил тридцать рублей и отдельно «синенькую» на водку.

«Маз» подозвал четверых дергачей.

— Нарисуй им своих должников.

Лыков в очередной раз тщательно описал наружность Рупейто-Дубяго и Самотейкина.

— Передайте от моего имени всем домовладельцам и на постоялые дворы: ежели таковые имеются — немедля сообщить! А ты, Кувалда, дуй в подземелье.

Дергачи разошлись. Ванька-Пан бросил буфетчику пятёрку:

— Напои ребят, да на четверых отложи.

Шайка довольно загудела, налётчики начали рассаживаться за столами.

— Вы гуляйте, а мы с Лыковым отлучимся ненадолго. Пошли!

Алексей не стал задавать лишних вопросов. Если что-то насторожило «маза» и он решил зарезать опасного человека на улице, то всё равно в кабаке не отсидишься. На всякий случай сыщик приготовился к схватке, но на выходе их никто не поджидал. Пан провёл Алексея по берегу вверх до еврейского кладбища. За ним, в полугоре, стоял двухэтажный кирпичный дом, окружённый высоким забором.

Втроём они вошли в роскошно обставленную залу. Там, в резном кресле из карельской берёзы, развалился рыхлый мужчина лет пятидесяти пяти, в атласной жилетке и с тремя перстнями на пухлых пальцах. Позади него, сложив могучие руки на груди, застыл гигант с торжественно-глупым лицом.