Выбесить босса. Влюбить и не влюбиться

Оставайся здесь и чувствуй себя как дома.

Ада прикусила нижнюю губу и крепко о чем-то задумалась, глядя словно сквозь меня.

- Ладно, - произнесла она, наконец, решительно кивнув. – Я что-нибудь придумаю. Позвоню маме, - она вынула из кармана телефон, набрала номер и, приложив телефон к уху, ушла в сторону кухни. – Алло, мам, тут это…

Она начала говорить, а я, понял, что с облегчением выдохнул. Вернулся в прихожую. Для чего-то откатил чемодан Ады подальше от двери. Снял пальто и обувь, вернулся в кухню-гостиную, где Ада, грызя ноготь на большом пальце, слушала, что ей говорит мама.

Зашёл в комнату, чтобы переодеться и заодно поменять постельное для Ады.

- Мама разрешила остаться у подруги, - с этими словами Ада заглянула в комнату. – Ну, что, подруга, какие планы на вечер? Накрасить ногти, обсудить мальчиков?

Неконтролируемая улыбка коснулась моих губ.

- Напичкать тебя лекарствами и уложить спать в девять вечера."

"- Мда, - Ада разочаровано поджала губы. – Мамина подруга повеселее будет.

- Подожди секунду, - на тумбочке зазвонил мой телефон. Звонил Вася. – Да?

- Андрюха, тут это… Кондратьев пьяный в дым у офиса. Окна выбить пытается, - у них это, видимо, семейное. – Аду зовёт. И тебя… пидора, - со смешком добавил он. - Успокоить его своими силами или вызвать наряд?

Я перевел взгляд на Аду, которая отвлеклась на подошедшую к ней Киню, что-то ласково ей нашептывая.

Только этого дерьма в виде бухого отца ей сейчас не хватало.

- Я сам, - ответил я Васе.

- Ну, как знаешь, - не очень обрадовался моему ответу зам.

Я сбросил трубку и сжал в руке телефон. Снова посмотрел на Аду и попытался вернуть на лицо улыбку.

- Я отъеду на полчаса. По делам. Пока обустраивайся здесь.

- Ну-у, ладно.

У офиса я оказался довольно быстро.

Кондратьев безуспешно бил бронированное окно у входа битой, оставляя лишь легкую паутинку на стекле.

На втором этаже стоял Вася и махал мне ручкой как какой-то пятилетний пацан.

В чем-то я был с ним согласен.

- Меня ищешь? – спросил я погромче, чтобы перебить истерию отца Аделины.

Кондратьев тут же повернулся на мой голос и, пьяно пошатываясь, подошёл ближе.

- Ты!... – выплюнул он через стиснутые зубы. Взгляд его казался пугающим. Будто он реально не в себе. Пальцы, в которых он держал биту, побелели от напряжения, от которого его буквально колбасило.