Вторжение

Но рисковать таким исходом не было нужды, как и устраивать долгий поединок. Не пытаясь разорвать захват, Литвин резко повернулся, и острый край наплечника перерезал олку горло."

"Они свалились, как стояли — мёртвый страж, не разомкнувший хватки, и залитый кровью чужака Литвин. Олк лежал сверху; благодаря сопротивлению скафандра тело его казалось лёгким, хотя при восьми десятых «же» он весил, должно быть, больше центнера. Упираясь ладонями в скользкую от крови кирасу, Литвин начал приподнимать труп, как вдруг на них, на мёртвого и на живого, что-то обрушилось — гибкое, быстрое, тяжёлое.

Литвин поднялся, потратил секунду, разглядывая зверя, то свивавшегося клубком, то бившего воздух когтистой лапой, и решил, что движения чудища слишком стремительны и приближаться просто так опасно. Он поднял труп, швырнул его пхоту, и когда тот вцепился в олка, придвинулся ближе и снёс хищнику голову. Шея у пхота была длинной, челюсти — как у аллигатора, но мех и яркое свечение в визоре доказывали, что это теплокровная тварь.

Отступив к остывавшему телу первого сражённого врага, Литвин пошарил вокруг и наткнулся на его оружие. Коробка не излучала тепла, и разглядеть её он не мог, только нащупал рукоять и спусковую клавишу с одной стороны и круглое отверстие диаметром в сантиметр — с другой. Ещё имелся рычажок, выдвинутый до упора, — пальцы коснулись гладкой головки и прорези, в которой он, вероятно, перемещался.

«Корабль! Что это?»

«Парализатор. Блокирует сигналы, поступающие от нейронов мозга в центральную нервную систему.

«На каком расстоянии?»

«До сорока-пятидесяти метров».

«Лучевое оружие эффективнее».

«Разумеется. Но парализатор безопаснее. Кроме симбионтов, нельзя ничего повредить».

«Безопаснее для тебя? — спросил Литвин и, дождавшись подтверждения, поинтересовался: — Я могу им воспользоваться?»

«Нет. Это персональное оружие».

«Настроено на владельца?»

«Да».

«Ну, дьявол с ним! Обойдусь».