Вторжение

Глаза женщины вдруг расширились, бирюзовые зрачки поблекли, утонули в серебряном фоне.

— У тебя кафф? Откуда?

— От тебя. Разве не ты мне его подбросила? В моей камере?

— Нет. Я… я хотела бы тебе помочь… даже ещё раньше, до того, как нас связала туахха… Но я не могла.

— Боялась?

Йо жестом отрицания развела руками:

— Это было бы бессмысленно. Наш кафф не подходит для людей Земли. Ваш разум… мозг… устроен по-другому, чем у бино фаата. Не просто другие частоты, но иные связи между нейронами, иное видение мира, более сильные эмоции… Так сказал Айве.

«Их кафф не подходит! Вот так фокус!» — подумал Литвин. Ясное и очевидное вдруг обернулось тайной.

— Дай мне твой. Хочу попробовать.

Шарик послушно присосался к виску. Ничего. Ни ощущения единства с Кораблём, ни многоцветных картин от тысяч зрительных эффекторов… Йо тоже спрятала маленькую сферу в волосах, но она осталась мёртвой, не засветилась, не вспыхнула радужными огоньками. Ни тот, ни другой интерфейс не работал.

Они снова поменялись каффами.

— Если не ты мне его подарила, то кто же? — произнёс Литвин.

— Он, — сказала Йо, широко раскинув руки, — он изготовил кафф для тебя. Айве говорил, что не может понять, какие вы — полностью или частично разумные. Может быть, такая классификация к вам вообще не подходит. Он этим заинтересовался и захотел вступить с тобой в прямую связь. — Склонившись к Литвину, она шепнула: — У этих творений даскинов бывают странные желания… очень странные!

— Он — это Корабль?

— Да.

— Но как он может что-то изготовить? Он — мозг!

— Есть такое… такие… ты бы назвал их мастерскими.

Роботизированный завод, догадался Литвин. Похоже, Корабль нёс не только экипаж с боевым флотом, но целое производство — для ремонта, переработки сырья, возобновления запасов и иных потребностей.

Подумав, он сказал:

— Я могу его спросить. Могу узнать у него, зачем он это сделал.

— Он не ответит.