Вторжение

Возможно, другое небесное тело — комета или астероид, слишком близко подошедшие, — сорвало с Венеры водяной покров и рассеяло в космосе. Если вода и сохранилась в недрах, то это лишь жалкие остатки былого изобилия.

Демескис заменил две карты, поторговался и предъявил каре девяток. У Свиридова был снова стрит, а у компьютера — ничего. Пас. Дюранту сегодня не везло, но он ещё не знал об этом, мирно почивая в своей каюте.

Играли не на деньги — этот этап был пройден давно и всеми полностью отвергнут, как не отвечающий реальности.

Дела, разнообразившие жизнь, были куда интереснее: победитель выбирал дискету с фильмом или обеденное меню, проигравший лез под стол или кукарекал петухом. Сегодня разыгрывали сеанс связи. По штатному расписанию он проводился каждые три дня, если не мешала буря: дежурный выдвигал антенну, посылал отчёт о наблюдениях и принимал инструкции и сводку новостей. Малоприятные процедуры при сорокаградусной жаре.

Свиридов с Демескисом успели обсудить свои гипотезы и даже поцапаться из-за поломки бура, когда в салон, зевая, поднялся Поль Дюрант.

К этому времени стало ясно, что компьютер матч продул. До сеанса связи оставалось семь минут с копейками — только-только развернуть антенну.

— Лезь наверх, — сказал выигравший Демескис, кивая на компьютерный экран. Потом добавил на греческом в ритме гекзаметра: — Ужасна судьба побеждённых титанов! Ждут их в Тартаре страшная участь и жуткие муки! Не им сражаться в покер с олимпийцами!

— Мошенники! — прошипел Дюрант, подошёл к раздаточному автомату, напился впрок и исчез в кабине лифта.

Вернулся он через полчаса, истекающий потом, багровый, усталый, с квадратными глазами.

— Ну, парни, ну… свежие вести с матушки-Земли… Пришествие!.. Прямая трансляция по всем каналам… Мон дьен! Не знаю уж, как и рассказать…

— А ты попроще, Поль, попроще, — приободрил Свиридов. — Своими словами.

И Поль рассказал.

* * *На Земле новость тоже встретили по-разному.

В сытых городах Европы, в американских и японских мегаполисах, в Австралии, в Канаде, где реки текли молоком и мёдом, и даже в России, не очень богатой, но слишком многолюдной и огромной для полной нищеты, к Пришествию отнеслись с энтузиазмом. Он варьировался от умеренного до бурного, переходящего в эйфорию, но в общем и целом многотысячные толпы на улицах крупных городов скорее ликовали, чем буйствовали и предавались панике.