Все ведьмы — стервы, или Темных принцев мы (не) заказывали

 — Чего стоим, кого ждем?

Вместо ответа этот… эта… скотина медленно развернулась и так же медленно потрусила по коридору.

И пока я возмущенно смотрела ему вслед, рядом с веркотом появился Гыр и смачно шлепнул зазнавшегося котенка по попе:

— Беги, болезный! Если с некромантами что-то случится, ведьмы тебя развеют, а потом скажут, что так и было.

Фамильяр оскалился совсем немаленькими для его возраста клыками и встопорщил шерсть."

"— Беги, говорю! Давай-давай! — Гыр сделал жест, будто подталкивая его вперед.

Но в ответ увидел лишь злой взгляд веркота. Досадливо прикусив губу и бросив на нас с Кэсси косой взгляд, Гыр бесстрашно наклонился к скалившемуся Бао и доверительно произнес: — А я пока самок утешать буду. Подрастешь — поймешь меня. Я тебе потом за такое даже самочку покрасивше подгоню. Такую… ну прям такую… — Тут фантазия Гыра застопорилась. Вернее, слишком сильно разгулялась, не в силах остановиться на каком-нибудь идеале.  — Короче, какую скажешь, такую и подгоню. А сейчас будь другом, не мешай. — И снова помахал рукой, пытаясь поскорее спровадить Бао.

Тот посмотрел на наши вытянувшиеся возмущенные физиономии, фыркнул, но и в самом деле припустил быстрее и скоро скрылся из виду. Меня же сдвинуть с места и заставить куда-то отойти от злополучной пентаграммы, за которой сейчас сражался и погибал мой любимый, не смогла бы, наверное, даже наша Главная. И, отмахнувшись от закидонов Гыра, я сделала шаг к стене и положила руку на камни, пытаясь хоть что-то почувствовать и понимая, что готова на что угодно, чтобы просочиться обратно и хоть как-то помочь Керту.

— Дамы, — раздалось тем временем позади, — я так сожалею о вашей утрате… Если вам нужно теплое волосатое мужское плечо, на котором очень удобно плакать, я готов! — И Гыр расставил руки, видимо, ожидая, что мы с Кэсси вот прямо сейчас припадем к предлагаемому теплому и волосатому.

И если Кэсси урунгуза, по-моему, даже не услышала, о чем-то усиленно размышляя, то я внезапно возмутилась его черствостью и цинизмом до глубины души.

— Ах ты, гаденыш, — как-то даже буднично констатировала я факт.

— Но-но! Я тоже переживаю за парней. Они, между прочим, стали мне настоящими друзьями. Но я в них верю! А еще знаю, что жизнь продолжается, а мое чуткое мужское сердце еще так и не нашло свою любовь.