Все по-настоящему

Черт! Я уже и забыл, что вынужден терпеть его общество. Настроение мгновенно портится, но я стараюсь этого не показать.

— Доброе утро, — сияя улыбкой в тысячи ватт, приветствует нас родитель.

— Доброе утро. Вы вовремя, Николай Емельянович. Оладьи как раз горячие. Джем? Или мед? Там еще есть сметана…

— Разве ты не торопишься на работу? — с намеком вздергиваю бровь. То, что старику негде перекантоваться, не говорит о том, что моя жена обязана его обслуживать. Мне это категорически не по душе.

— У меня еще есть пара минут.

— Тата проводит по моей голове ладонью и коротко целует в макушку. А вот это мне нравится очень… Тянусь за ее рукой, как кот. Но Тата отскакивает от меня, потому что Стасян, не желая делить своего человека, со всей дури впивается ей в руку когтями."

"— Ах ты ж блохастый мешок с костями! — рычит она, растирая пальцами кровавые полосы. — Что-то мне подсказывает, что он жутко тебя ревнует!

— Ну, нет. Стасян просто не может тебе простить, что ты его чуть не кастрировала, — хмыкаю я, прикладывая к ране салфетку.

— Обработать бы чем-то…

— Какая эм… интересная кличка, — замечает отец.

— Вы хотите сказать — дурацкая. Я предлагала Климу назвать это мохнатое чудовище Лордом, но у него какие-то свои счеты с именем Стас, — сердито пыхтит Тата и возвращается к плите, вываливает немного подгоревшую порцию оладий на тарелку. Старик, посмеиваясь, потирает руки и придвигает завтрак поближе к себе.

Все так по-семейному, что я на мгновение зависаю. Выливаю остатки кофе в рот и встаю из-за стола.

Татка тут же тянется к моей тарелке. И если бы раньше мне и в голову не пришло за собой убирать, то сейчас я, тяжело вздохнув, отвожу ее руку и сам! ставлю грязную посуду в посудомойку. Интересно, у нее со мной какие-то классовые счеты? Или как еще объяснить ее нежелание оставить прислуге ее работу?

— Поторопись, хорошо? Я тебя подброшу.

Целую Татку в щеку и выхожу прочь из кухни. Присутствие старика меня бесит. Хорошо, хоть Ника не успела проснуться. К счастью, когда она родилась, я жил отдельно, и мне не пришлось воспитывать еще и её.

И теперь я понятия не имею, что собой представляет моя сестра. Но надежд на то, что старику удалось воспитать из девчонки нормального человека — практически нет. Что уж говорить? Я практически уверен, что он опять облажался. Ведь так происходило всегда. С успехом мой отец разве что деньги семьи проматывал.

— Клим, я готова!

Встряхиваю головой, отгоняя ненужные мысли, и оборачиваюсь к жене. Она одета просто, но со вкусом.